Лоцман последовал примеру товарища и тоже пополз куда глаза глядят, чтобы не быть забитым насмерть чокнутым фанатиком. В лицо дохнуло влажной свежестью. Лоцман сообразил, что выполз на балкон. Он глянул вниз, на детскую площадку и содрогнулся. Сталкер в зеленом глухом комбезе горел в «симбиозе», военного не было видно. Шустрик, сжимая в руке обломок кирпича, приминая жухлую траву, полз к дому, откуда еще пару часов назад выпрыгнул без оружия и обуви. Полз молча, несмотря на сломанную ногу. Но не это потрясло Лоцмана, хотя, несомненно, раненый сталкер испытывал сильные мучения при движении. Кукловод. Мутант Зоны стоял рядом с костром, лицом к пятиэтажке с кесаревцами, вытянув правую руку вперед.

Лоцман подался назад. Ввалившись в комнату, он увидел, что Угрюм лежит у шкафа, прижимая окровавленные руки к разбитому лицу, и стонет. Кровь текла по пальцам и капала на пол. Сидор тем временем перехватил пруток «каменщика», и они вдвоем барахтались на полу, вырывая друг у друга оружие. «Каменщик» был некрупным, в поношенном серо-зеленом комбинезоне группировки, в пятнистых серых штанах, с непокрытой головой. И он одерживал верх над кесаревцем. Сидор надсадно дышал, пытаясь вырвать арматурину и сбросить с себя врага. Заметив Лоцмана, он с трудом выдавил сквозь зубы:

– Это к-кукла! П-помогай!

Просьба о помощи обожгла Лоцмана. Сердце заколотилось в груди, как паровой молот. Он суетливо вскочил, бросился вперед, но не придумал ничего лучше, как попробовать оторвать «каменщика» от товарища. Обхватив врага руками, Лоцман со всей силы дернул его на себя. Легкий фанатик не сумел удержаться за пруток и вместе со Лоцманом полетел на пол. «Каменщик» молча вцепился зубами в запястье противника. Лоцман взвыл от боли, дернул руки назад, получил локтем в висок и скинул с себя марионетку кукловода. Фанатик упал рядом с Угрюмом и уже через секунду схватил здоровяка за горло. Тот с руганью принялся отдирать руки врага от своей шеи.

Сидор тем временем тяжело поднялся на ноги и, сжав в руках железный прут, шагнул к сцепившимся мужикам. Он уже было нанес удар, как вдруг «каменщик» обмяк и безвольной куклой ткнулся лицом в пол.

– Угрюм, ты что, ушатал его? – спросил Сидор. Концом прута он подцепил фанатика и перевернул лицом вверх.

Угрюм, не говоря ни слова, схватился рукой за арматурину и дернул к себе. Сидор удержал в руках железный прут, но потерял равновесие и рухнул на попавшего под контроль товарища.

Вновь завязалась драка.

– Лоц! – заорал Сидор, кое-как удерживая прут руками, не давая Угрюму размахнуться и ударить. – Хватай волыну, стреляй в них!

Крик о помощи дорого ему обошелся. Здоровяк уверенно перехватил инициативу и за пару резких рывков бросил Сидора на пол, затем навалился сверху, давя на прут всей своей массой.

Подстегнутый окриком товарища, Лоцман лихорадочно глянул по сторонам. Совершенно забыв про ПМ в кобуре, он увидел на кровати «Хеклер-5» и обрез. Бросился к ним, запнувшись о труп Колуна и получив ногой по колену от дерущихся на полу товарищей. Схватив «Хеклер», он быстрым движением снял его с предохранителя, передернул затвор, навел ствол на широкую спину Угрюма и…

…Вспомнил, как точно так же – выстрелом в спину смертельно ранил убийцу своей семьи. Когда-то тот в пьяном угаре выстрелил из гранатомета по дому Сиротенко. Пока Лоцман добрался из института, дом уже сгорел. Тогда он, благодаря взяткам, завербовался на службу куда надо, где и встретил гада. Затем выстрел в спину… и следом омерзительное чувство, что ты стал таким же, как этот умирающий на твоих глазах, от твоей руки недоумок – стал таким же убийцей людей.

Он не мог выстрелить, не мог заставить себя вновь испытать то омерзительное чувство.

– Л-лоц… – просипел полузадушенный Сидор.

Плечевые накладки комбинезона, бронежилет Угрюма подрагивали от напряжения. Массивные руки давили на прут, преодолевая сопротивление жертвы. Еще немного – и Сидору конец.

Лоцман бросил взгляд на «каменщика», перевел на него подрагивающий ствол автомата. Фанатик лежал с широко открытыми глазами и едва заметно дышал.

Нет.

В отчаянии Лоцман зажмурил глаза, вскинул дуло и выстрелил вверх. Брызнули крошки бетона, посыпались остатки известки, три гильзы звякнули об стены и пол. На потолке появились три щербины.

Угрюм на мгновение замер, чем воспользовался Сидор. Он извернулся и упер один конец прута в пол, чтобы облегчить давление на грудь и руки.

– Лоц, стреляй! – с трудом выдохнул он. – Стреляй!

«Кукловод во дворе! – вспомнил Лоцман. – Я…»

Он было дернулся, чтобы броситься на балкон, как неожиданно почувствовал слабость и осознал, что выстрелить в кукловода тоже не сможет. От самой мысли об этом его замутило.

Лоцман, рыча от бессилия, затряс головой. Еще немного – и всем им конец, сгинут тут, в Припяти, и он ничего не может с этим сделать. Виноват ли в том контроль мутанта или собственное малодушие – но лишить жизни кого-то он не мог. Не в этот раз.