Жакипов подошел к тете, показал ей сумку. Вместе они сапоги пересчитали, пошептались о чем-то. Кивнула тетя и обратилась к Мишке:

– Меня, мальчик, зовут Люба Степановна. А тебя как?

Пытают уже. Сначала говорят добрым таким голосом, а потом бьют. Ко-о-ля, - заплакал Мишка.
– Не плачь, Коленька. Сейчас кончим с Милочкой, потом с тобой побеседуем.

Увидел в углу Мишка девочку с бантиком красным в волосах.
– А платки мама с фабрики приносит или сама шьет?
– Сама, - сказала Милочка.
– У нас дома машина швейная.
– Раскололась, - понял Мишка. Новенькая видать. Ни разу не встречал ее на базаре. Да, посиди она с Мишкой пару раз, он натаскал бы ее, как вести себя на допросах. Что же, в тюрьме уже обучать придется. На бандитку выучится. Он Жакипова придет убивать, а она - Любу Степановну.

Тут приоткрылась чуточку дверь, увидел Мишка маклера Акбар-ака полбороды и один глаз. Подмигнул глаз Мишке и исчез. Потом показалась рука и пальцем поманила кого-то. Лейтенант Жакипов вышел.

– А папа ваш где работает, Милочка ?
– Нет у нас папки, не помню его. И Милочка совсем разрыдалась, а Люба Степановна стала писать в журнал и утешать.
– Девочка ты вон какая большая. Не надо плакать. В каком классе ты учишься, и какой школе?

И Мишку про школу спросят, конечно. Про школу он все расскажет. Пусть знают, как учился Мишка, какой отличник был. Уроки ночами делал, к красивой жизни шел. Пусть стыдно им станет, что загубили правильного человека, пусть сообщат директору, учителям и этим маменькиным сыночкам. Ох-ма, что говорить, все пропало!

В комнату снова потел Жакипов, стал шептаться с Любой Степановной. Потом взял Мишку и сумку его и вывел на скотный двор. Там стоял Акбар-ака. Жакипов передал ему сумку, передал Мишку и ушел. Тут же подлетел отец.
– Ну что? Жакипов что говорит. Сколько?
– Иди домой, - улыбнулся Акбар-ака. Потом рассчитаешься, хватит вам на сегодня.

Отец прижал к себе Мишку, и пошли они через весь базар к трамваю. Мечтаешь, ворон ловишь. Я-то думал с серьезным человеком дело имею.
– А ты не ругай меня, - отвечал со слезами в голосе Мишка.
– Посади лучше возле столовой. Там народу много, неприметней.
– Хорошо, подумаю, - гладил его отец по голове.
– Домой поехали, плохая торговля была, скажем матери.

Даже матери не расскажешь, чтоб пожалела. Врать надо.