«Что ж, делать нечего, надо ехать туда, – решил я. – Других вариантов у меня нет. А там – найду друзей, займу денег и решу, как выбираться из ситуации».

Чтобы скоротать время в ожидании автобуса, я зашёл в местную забегаловку: голова продолжала раскалываться, и так как немного денег у меня было – решил поправить здоровье. Заказал сто пятьдесят граммов водки, пару бутербродов и устроился у окна, чтобы не пропустить шаттл.

За соседним столиком местная компания обсуждала, что совсем обурела и хочет всех прижать Сопля из Засвияжского района (я так понял, что это такая местная криминальная группировка). Но моё внимание больше привлёк парень через дорогу: он расчехлил гитару, положил чехол на асфальт и зычным голосом на всю площадь стал рычать песню Егора Летова из «Гражданской Обороны» – «Всё идёт по плану». Так как в молодости в нашей группе «Система шумоподавления» мы и сами играли панк-рок, то этот гитарист немного поднял мне настроение. А когда он дошёл до слов:

Один лишь дедушка Ленин хороший был вождь,

А все другие остальные такое дерьмо,

А все другие враги и такие мудаки,

Над родною над отчизной бесноватый снег шёл,

Я купил журнал «Корея» – там тоже хорошо,

Там товарищ Ким Ир Сен, там то же, что у нас,

Я уверен, что у них то же самое

И всё идёт по плану!

– я и вовсе немного оттаял: вспомнил, что приехал на родину Ильича. И от всего этого – от выпитой водки, от парня, с утра горланящего песню Летова, от того, что «наш дедушка Ленин разложился на плесень и липовый мёд», а я в это самое время нахожусь на его родине в Симбирске, – я впервые за день улыбнулся.

Заметив это, один мужик из компании за соседним столиком кивнул на певца и сказал мне:

– Это Пашка План, он почти каждое утро здесь поёт. Нравится?

Я утвердительно кивнул.

– Раньше ему тут морду били, а потом надоело, оставили – хрен с ним, пусть поёт. А то уж больно тоскливо, – процедил мужик сквозь зубы.

Я снова кивнул и заметил:

– А денежку-то ему, смотрю, нет-нет да бросают.

– А то! Сейчас насобирает чуток и придёт сюда водку пить, – сказал мужик. – И нас угостит! Зато его здесь больше никто не обижает.

Тут подошёл мой автобус, у меня появился повод прервать завязавшуюся было беседу, я взял свою сумку и направился к шаттлу. Оставшуюся с выпивки сдачу я высыпал Пашке в футляр – проезд до отеля для лиц в нём проживающих был абсолютно бесплатным.

В шаттле было человек пятнадцать, но никого из нашей области я не увидел. Они, наверное, приехали раньше – возможно, добирались прямым автобусом из Нижнего или самолётом через Москву, подумал я. Но ничего – на месте обязательно кого-нибудь найду.

Дорога от вокзала до гостиничного комплекса «Древо Хитрово», расположенного в пригороде Ульяновска и так разрекламированного моей начальницей, заняла около часа, так что я немного успокоился и даже успел чуть-чуть вздремнуть…

Выйдя из автобуса, я испытал сильное разочарование оттого, что внешне отель ни на йоту не соответствовал рекламе и совсем не оправдал моих ожиданий. С Crazy House в Далате он не имел ничего общего.

Если вьетнамская вилла Hang Nga строилась на основе фантазий растительного сумбура, во всём подражая естественной структуре дерева, и состоит из помещений произвольных форм, без малейшей привязанности к классической школе – с экзотическим парком, винтовыми лестницами, пещерами, гигантскими паутинами и по сути представляет собой созвездие оригинальных и непохожих друг на друга сказочных замков, то здесь я увидел немного осовремененный вариант пансионата совкового типа с элементами хай-тека из стекла и бетона, с многочисленными к месту и не к месту композиционными вставками из дерева. Разве только деревянные элементы в оформлении да горничные-вьетнамки среди персонала были единственным, что могло навеять хотя бы отдалённые аналогии ульяновского отеля с далатским Безумным домом, и то при очень большой фантазии.

Зато по масштабам и площади «Древо Хитрово», безусловно, превосходило Crazy House. Создалось впечатление, что перед архитектором положили на стол генеалогическое древо рода, разросшееся за несколько столетий от ствола-прародителя многочисленными ветвями и отростками, подобно тому как кровеносные сосуды разветвляются от артерий до капилляров, и поставили задачу – банально воплотить эту схему в бетон и стекло. Что он, не мудрствуя лукаво, и сделал.

К Волге отель выходил торцом со входом, то есть по замыслу идеологов – основанием ствола генеалогического древа, и далее удалялся перпендикулярно от реки четырёхэтажным корпусом, от которого хаотично разветвлялись в разные стороны (причём зачастую совсем не под прямым углом) трёх-, двух и одноэтажные корпуса-ветки. Длина этих веток везде была разной, многие из них заканчивались тупиками, некоторые соединялись на разных уровнях открытыми или застеклёнными переходами.

Но, пожалуй, самой интересной находкой архитектора было то, что в некоторых корпусах по ходу коридоров менялась этажность: то есть, свернув в сторону, вы могли подняться по ступенькам на половину, например, второго этажа, и уже за следующим поворотом задание продолжалось новым полноценным этажом, который по сути был на уровне между вторым с половиной и третьим с половиной этажами. Но через несколько пролётов лестница могла резко уйти вниз, и, спустившись по ней, вы неожиданно оказывались сразу на полуторном этаже.

В общем, внутри гостиничный комплекс «Древо Хитрово» был настоящим лабиринтом, сверху напоминая гигантского кальмара или огромную каракатицу. Но назвали как назвали.

Над входом в отель был растянут громадный транспарант – Всероссийский фестиваль «Журналистика XXI века: вызовы времени». По бокам всюду были развешены красочные билборды и плакаты – «СМИ и власть: взаимодействие для развития гражданского общества», «Приоритеты масс-медиа и ценности профессии журналиста» и прочая дребедень.