— Тогда и у меня будет одно небольшое условие, — внезапно подал голос наемник — кажется, впервые за все время. — Дуэль будет проходить на шпагах.

Меня словно окатило ледяной водой. Я вдруг вспомнил как хрустальный шар показывал мне одну картинку из моего будущего — я дерусь с незнакомцем на шпагах и тот меня убивает.

Судьба… Изменяема или предопределена?

Я глянул на шпагу, которую достал наемник Юга — оружие блестело холодным светом. Видимо сегодня я узнаю ответ на этот вопрос.

Елисей показал себя довольно неплохим организатором. Хозяин с любопытством наблюдал, как он организовывает людей, как развешивает по улицам афиши о предстоящей встрече, как с жаром агитирует прохожих о том, что идти нужно.

Человек в черном лишь направлял его неиссякаемый поток энергии в нужное русло. Елисей хотел расклеить афиши на главной площади, но Хозяин сказал размещать их только в Нижней части города, среди бедных кварталов. Елисей вопросительно глянул на Хозяина, но вопросов задавать побоялся.

Наконец, настало время выступления. Народу в церкви собралось не сказать, чтобы много, в былые дни приходило гораздо больше, но достаточно, чтобы вынести из склада несколько запасных лавок.

Старые прихожане, костенеющие в своих привычках, переглядывались с тревогой. Молодые люди, жаждущие новых впечатлений, с любопытством разглядывали церковь. Матери держали своих детей за руки, нашептывая молитвы, чтобы Господь уберег их от чего-то страшного.

Все знали друг друга и старика Елисея, а потому купились на его красочные рассказы о том, что сегодня будет очень интересно — развлечений в нищих кварталах не так уж и много.

В воздухе витал аромат ладана, смешиваясь с запахом свежевыпеченного хлеба, который принесли на праздничную трапезу. В тишине храма звучали лишь шелест одежды и скрип половиц. Ждали.

Открыл собрание сам Елисей. Он долго и достаточно нудно рассказывал про веру, про Бога, про путь, который должен пройти каждый. Когда народ стал откровенно скучать, а некоторое и вовсе принялись вставать с мест, чтобы уйти, Хозяин подал знак.

Елисей быстро закончил речь, буквально оборвав ее на полуслове и воскликнул:

— Друзья! Встречайте!

И отошел в сторону.

Вдруг раздался звук тяжелых шагов, эхом разнесшийся по залу. В проходе появился высокий мужчина в одежде странного покроя. Лицо его было скрыто тенью, но взгляд, устремленный на собравшихся, внушал одновременно страх и уважение.

Народ затих. Все ожидали обещанного чуда. Оно не заставило себя долго ждать.

Тишину библиотеки, где пыль танцевала в лучах проникающего сквозь окна солнца, разрубил стальной звон. Наемник атаковал первым. Его шпага, изящная смертельная полоска стали, высекла искры о моё оружие. Я отшатнулся. Сердце бешено колотилось, в ушах звенел металл.

Черт! Противник хорошо. Невероятно хорош. Это можно понять с первого удара. Выпад резкий, быстрый, точный. За плечами наемника не один десяток лет хорошей боевой школы.

Еще атака. Я еле успел отбиться. Мы разошлись по разные стороны библиотеки. Березов, взирающий на дуэль, принялся подначивать нас.

— Ну же! Давайте! Шпагин, не опозорь свою говорящую фамилию!

Вот урод! Он-то своей шкурой не рискует. Ну ничего, расправлюсь с наемником, спрошу и с Березова. Он за все ответит.

А сначала…

Я глянул на своего противника.

Наемник хитер и быстр, каждый его выпад — неожиданный, злой, пронизывающий.

Ловкий, почти неуловимый выброс руки вперед — и мне едва не отсекло ухо. Я в последний момент успел увернуться, контратаковать. Но мой выпад был с легкостью отбит. Наемник даже презрительно хмыкнул — мои приемы не произвели на него впечатления.

Он угадывал мои движения, как бы проникнув в мою душу, и пытался нанести смертельный удар. Звенела сталь, летели искры, воздух сгустился от напряжения.

Мне мешали драться мысли. Они кружили в голове потревоженным ульем и не хотели уходить прочь. А когда во время боя думаешь о чем-то другом, кроме самого боя, то ни к чему хорошему обычно это не приводит.

А думал я о том, что показал мне этот проклятый черный хрустальный шар. Моя смерть. От рук незнакомца со шпагой. Слишком все совпало, чтобы быть случайностью. Так это значит, что я сегодня умру? Судя по тому мастерству, что обладал против, это вполне правдивый исход.

Прочь! Прочь все мысли! Когда я успел позабыть о том, что мысли во время поединка — это самое страшное? Гнать их! Только ледяная сосредоточенность.