– Харитонов? Да я тебя умоляю! Он классный дядька. И сын весь в него. Они в тот раз даже морду Мишке не набили! Хотя стоило… Я бы двинула… Мишка же их всех чуть под монастырь не подвел тем, что выперся на манеж. Вон Запашный на секунду отвлекся, и тигр ему все лицо разодрал! А уж у него опыт, скажи? И для кошаков своих он родной, считай, и то… А тут чужой человек!

– Повезло ему, – заметила я осторожно.

– Им всем, считай, повезло. Но Харитоновы-то заслужили… Они со своими питомцами возятся, как не все девки родных детей нянчат. А больных зверей как выхаживают… Ой, что ты! Я думала, Денис сам скончается, когда у них тигренок погиб. Любимец его… В жизни не видела, чтобы мужик так рыдал! Как над ребенком… Знаешь, за таких замуж выходить надо. Кстати, оба холостые. А тигры у них все в отличном состоянии, не то что у некоторых.

У кого именно – я уточнять не стала. Сейчас полосатые хищники волновали меня меньше людей.

– А ты сама давно в цирке работаешь?

Лена закатила глаза, подсчитывая:

– Так-то пятый год… А вообще лет с трех в этом котле варюсь. В студии начинала, как все. Сначала акробатикой занималась. Потом захотелось чего-то покруче!

– То, что вы делаете, очень круто, – согласилась я, и она впервые взглянула на меня с одобрением. – Но все-таки с сеткой было бы надежнее…

– Кто спорит? Только кого таким номером удивишь? Ты еще скажи: с лонжей… Публика теперь искушенная. Все уже цирка Дю Солей насмотрелись. Чтобы переплюнуть, надо башкой рисковать. Мишка был прав.

Я не удержалась:

– Оно того стоит?

Посмотрев на то место на арене, где только что лежало тело Венгровского, Лена поджала губы:

– В этом есть свой кайф… Тебе не понять. Ты ж не цирковая?

– Это так заметно?

– Ну да, – она осмотрела меня скептически. – Мышцы не развиты, осанка хреновая.

Я даже смутилась. Не подозревала, что выгляжу чахлым эмбрионом… Отведя взгляд, Лена хмыкнула:

– Эй, ты чего? Да в публике все такие… Ты чья?

– В смысле?

– Кто тебя пригласил?

– Бабушка, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

И чудом попала в точку!

– Билетершей работает? А чего тут сидишь? Тебя ж не станут допрашивать.

– Да просто интересно…

– А-а, – ее голос загустел брезгливостью. – Ну гляди-гляди. Потом будет что в сетях порассказать.

– Да я не собираюсь…

– Ну конечно! Просто любишь глазеть на покойников?

Точно джинн, вырвавшийся из кувшина, передо мной опять возник Никита, подмигнул здоровым глазом. И я выпалила:

– Я планирую на юрфак поступать. А вживую никогда не видела, как следственная группа работает, только в кино… Другого шанса, может, и не предвидится.

Ее сразу отпустило, даже плечи обмякли:

– Понятно. Ну тогда конечно… Молодец! Без диплома теперь никуда. А я вот в цирковое поперлась… Теперь жопу рву под куполом.

– Ты красоту создаешь.

– Что?

Она медленно подняла голову, нервно куснула нижнюю губу. В ее взгляде робко вспыхнула надежда. И я зачастила, чтобы подхватить этот огонек, дать ему силы.

– То, как вы выступали, это было невероятно красиво. До того, конечно, как Миша… А ты была просто фантастической! Как диковинная птица, которая парит в небесах…

Темная защитная маска медленно сползала с ее лица, и на свет пробивалась та девочка, что однажды навечно влюбилась в цирк, еще не догадываясь, каким трудным, подчас жестоким окажется этот роман. Я продолжала говорить, окутывая ее словами, которые она всегда мечтала услышать, и образами, выдуманными на ходу. Мне хотелось вывернуться наизнанку, лишь бы вызвать к жизни крохотную трехлетнюю акробатку, уже почти забытую и самой Леной.

Мне нужна была именно она. Настоящая. Я знала, что мы еще поболтаем с ней…

Он почти не сомневался, что его вызовут последним. Кто ж не знает, как любят товарищи из органов поиздеваться над подозреваемыми? А Стасовский понимал, что стал главным из всех возможных. После драмы, разыгранной его женой на манеже, только идиот не заподозрит его в убийстве ее любовника. А этот следователь совсем не дурак, по глазам видно…

О чем за дверью расспрашивали Марата Курбашева, с которым они полчаса молча просидели в приемной директора, Геннадий не стал интересоваться. Как не взглянул и на жену, когда она вышла из кабинета и сразу рванулась к выходу. Неужели боялась, что Геннадий остановит ее и начнет душить обвинениями? Ему невмоготу было даже видеть Марту, не то что выяснять отношения. К чему это? Все и так предельно ясно…

– Извините, что пришлось долго ждать, – неожиданно произнес следователь, наконец впустив его в кабинет.

Растерявшись, Стасовский дернул плечами:

– Ничего. Я понимаю.

– Садитесь. Меня зовут Логов Артур Александрович.

– Вы же следователь? – не удержался Геннадий. – Я не понял… Вы заранее что-то знали? Почему вы здесь? Был какой-то… Как это у вас называют? Сигнал?

Смех Логова не показался ему зловещим. В нем даже прозвучало что-то детское, и присутствие этого человека в цирке мгновенно перестало казаться неуместным.