Утром следующего дня легче не стало — пришлось одновременно сдерживать натиск кредиторов и акул пера, всячески пытающихся вынюхать пикантные подробности загадочной «смерти» счастливого наследника рода Саблиных.

— Прошу, всего один вопрос! — кричал мне в трубку счастливый до одури журналюга, который сначала представился кредитором, а потом решил взять у меня экспресс-интервью. — Кто ваша невеста?! Кто претендует на роль избранницы наследника рода самого Сабл…

Я бросил трубку. Через десять секунд телефон зазвонил снова. Я страшно захотел вырвать провод из стены, но сдержался — все же иногда звонили по делу.

— Евгений Михайлович, у вас есть минутка? — прозвучал голос Сперанского. — Помните про документы?

— А как же… — вздохнул я, предвкушая очередную кипу бумаг, под которой придется сидеть хрен знает сколько. — Заскакивайте, когда у вас будет время. Вы же, как никак, мой юрист…

— Очень приятно от вас это слышать! К счастью, я уже у ворот, буду с минуты на минуту!

Звонок прервался, а через пять минут ко мне в кабинет и вправду заглянула улыбающаяся физиономия Сперанского. Спасибо уж, что зашел через дверь, а не влетел в каминную трубу стаей летучих мышей!

За ним порог переступила Настя с Зитой, Гитой и Маргаритой — в руках горничные несли тяжеленные стопки бумаг. Спустя пару секунд вся эта гора лежала на моем рабочем столе и угрожающе покачивалась.

Оценив масштаб бедствия, я потянулся к бутылке с коньяком. Походу работы обещается дохренище и больше! Настя примостилась рядышком — ей тоже нужно было вступать в собственность той «небольшой» дольки достояния рода. Пусть ей отрезали двадцать процентов от общих владений Саблиных, но в количественном отношении выходила нехилая сумма.

— Подпишите здесь… — подкладывал юрист нам с Настей одну бумажку за другой, — и здесь… и вот здесь…

— Кстати, Яков Станиславович, — спросил я, ставя на очередном документе свою коронную закорючку, — а что там с Всеславой? Она в порядке?

— Да, и уже вернулась домой, — тяжело вздохнул Сперанский. — Я предусмотрительно переместил ее в больницу, и к сожалению, там у нее случился выкидыш. Увы…

— Печально… — вздохнул я, и поймал на себе взгляд Насти. — Жена Льва Воротынского. Вернее, вдова.

Еще час назад звонила Герда, чтобы поблагодарить за «подарок» и заодно рассказала, что Молот Нексуса до выяснения всех обстоятельств арестовал все активы Воротынских. Ну и, разумеется, плотно ими занимался. Сначала сама Герда с Янковским «взорвали» усадьбу — фигурально выражаясь, конечно же — а потом пошли по «объектам».

Из одного из них они «случайно» вытащили не кого-нибудь, а шпиона Рейха — связанного по рукам и ногам, одноглазого, изрядно избитого и напуганного, а посему готового к самому отчаянному сотрудничеству со следствием!

Сам К. напоследок сказал нам с Гамой, что предпочел бы самую мучительную смерть, а не возвращение в Рейх с провалом. Видать, фюрер нынче не в духе.

— Если этот К. реально пойдет на сделку со следствием, то мы «рискуем» вскрыть еще и шпионскую сеть Рейха… — щебетала Герда мне на ухо, пока я упорно пытался проморгаться спросонья.

— Угу, — только и сказал я.

— А это такой скандал, что даже представлять не хочется…

— Угу…

— А еще… — и прежде чем произнести следующую фразу Герда глубоко вздохнула. — В скором времени мне обещали присудить первый ранг, представляешь?!

Я снова угукнул, а Герда, немедленно обидевшись, бросила трубку. Ох уж, эти женщины…

Больше она мне не звонила, да и пусть. Сам позвоню, как только освобожусь, и нормально поздравлю с повышением.

Единственного, кого мне было реально жаль, так это Машу. Бедная сиротка теперь вынуждена присутствовать вообще при любой операции Молота Нексуса как исполняющая обязанности главы рода, похоже, я, сам того не желая, подложил ей здоровенную свинью. Правда в придачу с родом.

Одно хорошо — у Марии Львовны имелось здоровенное алиби, ведь никто давным-давно не видел ее рядом с усадьбой. Любой подтвердит непричастность девушки, а уж я в особенности.

Ладно, пусть терпит, в конце концов, мне и самому не сладко! Вон та кипа бумаги вот-вот приземлится мне на голову, а еще не исключено, чтобы за К. решат мстить другие шпионы Рейха. Очень сомневаюсь, что этот рыжий мудила действовал в одиночку.

Кстати, про рыжего мудилу… Я вспомнил отцовский ларчик, который мы с Гамой принесли из старого дома. Открыть хитрое устройство оказалось той еще задачкой — код на ней магический и сразу такой не сковырнешь, не уничтожив все содержимое. Гама утащила его к себе и уже второй день мучилась с подбором цифр, которые, по ее словам, отец менял чуть ли не ежедневно.