Оружие впечаталось в морду твари, отбросив её обратно на ветви куста, поросшие длинными колючками.

Тварь протестующе завизжала, но от своих агрессивных намерений не отказалась, а снова бросилась на графа.

Граф же успел извлечь из ножен шпагу, и сосредоточился.

Морщинистый кадавр, видимо, не посчитал наличие шпаги у предполагаемой жертвы достаточной угрозой, и без раздумий прыгнул на Кирилла, целясь в горло…

А секунду спустя его пронзительно верещащая тушка повисла на клинке, словно на вертеле, и по ней хаотично забегали звёздочки электрических разрядов.

— Первый пошёл, — злобно прошептал Вяземский, стряхивая с клинка растерявшую всю свою агрессивность тварь, — с почином вас, Кирилл Александрович…

Сейчас ему оставалось надеяться только на то, что ему таки удастся перебить эту зубастую мелочь до подхода их свинорылых хозяев, и расчистить себе дорогу для дальнейшего бегства…

Отмахиваясь от яростно напрыгивающих на него монстриков, он отстранённо вспомнил древнюю, ещё в 2D игруху, в которую играл в детстве.

Так вот там планета людей была захвачена точно таки-же существами, свиноподобными и очень враждебно настроенными.

Главный герой, от лица которого и шла игра, укладывал этих свинов пачками… Эх, так то была просто игра… Дюк Нюкем, кажется называлась…

А тут не игра. Это он быстро понял, когда боль рванула лодыжку правой ноги. Он посмотрел вниз.

Одна из мелких бестий умудрилась прокрасться под стеной, и, незаметно для него подобралась настолько близко, что ей удалось вцепиться ему в ногу.

Челюсти маленького чудовища без особого труда прокусили толстую кожу форменного сапога.

— Вот и первая кровь, — отстранённо прокомментировал он своё ранение, — расслабился, надо быть внимательнее, однако…

В следующее мгновение он широко махнул шпагой, переполовинив гнусного монстра, продолжавшего висеть на его ноге.

Но, для того, чтобы стряхнуть повисшую на сапоге голову твари, пришлось ещё несколько раз дрыгнуть ногой.

Удалось совместить приятное с полезным — в результате одного из широкоамплитудных движений мысок его сапога вошёл в непосредственное соприкосновение с головой ещё одного атакующего монстрика.

Получивший жестокой сотрясение, серокожий кадавр тоненько заверещал, улетая в гущу кустов.

Там он и затих, не подавая более никаких признаков жизни.

— Итого, — подумал Кирилл, — минус два. Осталось три. Шанс всё ещё есть…

Действительно, свинтусы не торопились помогать своим зверушкам, загонявшим для них дичь. Кирилл решил не пренебрегать этим, и сам пошёл в атаку на наскакивающих на него, словно моськи на слона, злобных хищников.

Ему удалось проткнуть и поджарить электрическим разрядом ещё одного.

— Два, всего два осталось, — прошептал он, и тут земля под Кириллом вдруг ощутимо взбрыкнула, но на ногах он устоял, хоть и с трудом.

Перед глазами всё плыло, звуки происходящего вдруг стали тише, и лай свирепо атакующих его монстриков звучал, словно сквозь подушку.

Кирилл тряхнул головой и сделал очередной выпад. Монстр увернулся, так как это движение Кирилла было уже довольно медленным, словно он двигался в воде.

Оба монстра стелились по земле, стараясь добраться до него по низу.

В отчаяньи граф хлестнул шпагой одного из нападающих, и ему повезло. Он серьёзно зацепил тварюшку, которая, жалобно заскулив, откатилась от него к кустам.

Но вторая, пользуясь тем, что лейтенант отвлёкся, подпрыгнув, грызанула его бедро, и тут же отскочила в сторону.

Ещё три минуты теряющий силы Кирилл отмахивался от молниеносных атак серого монстра.

Сознание плыло, руки не слушались. Ноги горели огнём от многочисленных ран, нанесённых ему мелкими, но такими, как оказалось, проворными чудовищами.

И когда Кирилл из последних сил таки прикончил последнюю тварь, из кустов вальяжно и не торопясь вышли четыре свина, одетые в некое подобие бронированных экзоскелетов.

Граф стоял, качаясь. Он понимал, что всё кончено, и готовился принять последний бой, как можно дороже продав свою жизнь.

Но свинорылые пришельцы не атаковали. Они стояли и смотрели на него маленькими свинячьими глазками.

И тут ноги Кирилла подогнулись и он упал на залитую кровью траву.

— Слюна… — возникла в гаснущем сознании тягучая мысль, — это яд…

А потом свет погас…

— А дальше? — спросила Елизавета, которая слушала Кирилла, затаив дыхание.