Сам великий князь Александр Михайлович привел с Балтики оставшиеся корабли, не успевшие войти в состав 2-й Тихоокеанской эскадры. Два броненосца — новейший «Слава» и старый «Император Александр II», на который установили новые котлы, но не заменили артиллерию, за неимением новых орудий. В отряд включили четыре новейших минных крейсера с германскими пушками и торпедными аппаратами, и три дестройера русской постройки, последние из оставшихся, которых постоянно преследовали поломки. В отряд включили броненосную канонерскую лодку «Грозящий», к которой присоединился на Средиземном море «Храбрый» — такая же канонерка, но мореходная, с новой артиллерией.

Он сам держал свой флаг на отремонтированном броненосном крейсере «Память Азова», фактически старого фрегата. С него убрали одну мачту и срезали часть надстроек, установив к двум еще три устаревших 203 мм пушки Обуховского завода, и заменив шестидюймовые на новые 120 мм орудия. А вот другой крейсер — «Адмирал Корнилов» перехода не выдержал, слишком одряхлел за долгие годы службы, и вернулся обратно в Кронштадт, где присоединился к ветхому «Петру Великому», что на страх врагам был переведен в класс эскадренных броненосцев. И все — Балтика окончательно опустела, на море остались совсем древние корабли вроде переименованных в броненосцы береговой обороны «адмиралов», или ветхих плавучих батарей с канонерскими и броненосными лодками викторианских времен. По поводу «Не тронь меня» — русские моряки давно и грустно шутили, добавляя вторую часть уже неофициального названия, весьма печального — «а то развалюсь». Имелись еще старые миноносцы, которым можно было выходить в море исключительно в штиль — иначе могли просто утонуть.

Но все же дошли до Дальнего Востока, пусть и пришли тогда, когда война закончилась. И не зря — теперь снова воевать придется. Благо эскадра усилилась старым броненосцем «Наварин», героически сражавшимся в Цусиме под флагом адмирала Фелькерзама. Также перешли в Дальний единственный уцелевший броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» и крейсера — «богини» со «Светланой». Да здесь в Дальнем, и в Артуре, благо привели доки с заводом в порядок (японцы их сами использовали и не успели взорвать), спешно ремонтировали «Полтаву», «Баян» и «Палладу», а с ними с десяток мелких кораблей и миноносцев. Жаль только, что на это потребуется много времени, а война ждать не будет…

«Память Азова» после модернизации…

Глава 7

— Все продумали, кроме одного — на лайнере должны быть женщины и дети, и обязательно китайцы в прислуге, а у англичан негры! Теперь «рожайте» их как можно быстрее, пока не встретились с «нейтралом», они мимо Чифу снуют один за другим, как заведенные. Придумайте что-нибудь — наши матросы завсегда смекалкой отличаются!

Эссен выругался в три загиба, однако все недовольство было обращено втуне — он понимал, что сам допустил оплошность, не предусмотрел. Да тут с ума сойдешь, получив всего три дня на подготовку огромного вспомогательного крейсера к выходу. И при этом соблюдать полную маскировку — формально в море должен был уйти один-единственный лайнер, оказавшийся в порту. Война с японцами как полгода закончилась, и держать в тихоокеанских водах быстроходные корабли под Андреевским флагом не было смысла. Министерство финансов и сам председатель совета министров потребовали перевода бывших лайнеров, большинство из которых было куплено во время войны в Германии, к мирной рутинной работе, или продать их обратно, и на этом получить деньги, проведя пресловутую «экономию».

Вот только против такого утилитарного подхода Витте на дыбы встал наместник Николай Николаевич и морской министр адмирал Бирилев. Оба резонно возражали, что купленные втридорога в войну корабли будут петербургскими финансистами задешево проданы, так как кораблям требуется ремонт. Начнись война снова, то обратная покупка с переоборудованием выльется казне в немалую копеечку — счет пойдет на многие миллионы рублей. Причем, золотом, которого и так потрачено слишком много — боевые действия опустошили казну со сказочной быстротой.

Так что весь десяток быстроходных вспомогательных крейсеров было решено передать в Добровольный Флот, взамен прежних, скорость большинства которых не превышала четырнадцати узлов. Команды остались военные, просто сменили форму, орудия и боеприпасы спрятали в обширных трюмах. В случае необходимости вооружить лайнер, превратив его в крейсер, можно за сутки при достаточной выучке матросов. И весь десяток кораблей уже начали осуществлять перевозку пассажиров, большую часть которых составляли демобилизованные матросы, в черноморские порты. И хорошо, что в Дальнем оказался один «вспомогал», вот и приходится сейчас лихорадочно торопиться, так как напрасно потеряли несколько дней.

— У нас еще сутки на подготовку, и нужно выходить. Сегодня вечером адмирал Небогатов и великий князь Александр Михайлович проведут смотр, но тайно — никто не должен ничего знать о предстоящем походе. Надеюсь, вы меня правильно поняли и не подведете!

Тяжело выговаривать такое заслуженному офицеру, который вполне официально вышел в запас, но необходимо его хорошенько встряхнуть, чтобы капитан 2-го ранга вспомнил о своих ранее носимых на плечах погонах. Как и то, что он недавно воевал, проделав путь до Цусимы и хлебнув там много чего, о чем говорил приколотый к тужурке золотой крест с мечами, и выбитой на лучах датой — «за бой 14–15 мая 1905».

— Виноват, господин капитан первого ранга, мы успеем все исправить. И негры будут, и китайцы, и еще много чего.

Николай Оттович только усмехнулся в ответ, теперь он не сомневался, что все будет сделано в срок, успеют — до вечера еще далеко. И посмотрел на город — тот жил вроде мирной жизнью, не испытав как Порт-Артур всех ужасов войны. Слишком быстро его сдал японцам генерал-майор Фок, не ставший оборонять узкий перешеек у Цзиньчжоу. Да и флот, запертый в порт-артурской «луже» после гибели «Петропавловска» с адмиралом Макаровым не стал выходить в море для поддержки — в самоубийственный поход пошла только канонерская лодка «Бобр» с двумя миноносцами, поддержав огнем отчаянно сражавшийся 5-й сибирский стрелковый полк полковника третьякова. Но храбрецам везет — три маленьких корабля смогли вырваться из Талиенванской бухты, и, миновав вражеские дозоры, дошли до Порт-Артура. Но спасти положение было невозможно — будь в заливе русские броненосцы и сильные береговые батареи, то японцы вряд ли ворвались на Квантунский полуостров — перешеек шириной всего три версты, и его можно было бы укрепить должным образом, на чем яростно настаивал погибший при обороне крепости генерал-майор Кондратенко.