– Нет. На сей счет они были весьма немногословны. Быть может, мне удастся вам помочь, но сперва я должен телефонировать Якову Гольдштейну. Не спрашивайте! – Он загородился открытыми ладонями. – Больше ничего я вам сказать не могу, пока не переговорю с Яковом.

Тони взмахом руки подозвал Соунза.

– Быть может, этот человек сумеет нам помочь, но сначала ему надо позвонить.

– Не нравится мне это, Хоукин.

– У вас идея получше? Что еще мы можем сделать – разве что подвергнуть его пытке?

Всю дорогу до Куэрнаваки Соунз упорно раздумывал о чем-то, а Генрих невозмутимо сидел между агентами, не обращая внимания на пистолеты, упирающиеся ему в ребра с обеих сторон. Как только впереди замаячили городские огни, Соунз выпрямился и огляделся, затем постучал Билли Шульца по плечу, указав на знак «TALLER MECANICO».

– Поезжайте туда, надо починить машину, прежде чем двигаться дальше. – И бросил последний испепеляющий взгляд на Генриха. – Вы, ступайте к телефону, но мы все время будем рядом.

– Не нравится мне это, – уныло пророкотал Стокер, лаская пистолет.

– А мне нравится. Это моя операция. Если хотите вернуть груз в казначейство, делайте, как я сказал.

Тони набрал номер собственноручно, а остальные обступили Генриха плотным кольцом. На звонок ответил знакомый голос.

– У нас неприятности. Генрих здесь, хочет поговорить с вами.

– У всех неприятности. Давайте его.

Разговор проходил на гортанном, невнятном иврите, что пришлось Соунзу совсем не по вкусу. Тони отправился поговорить со старшим механиком, качавшим головой при виде обширных повреждений, и дал ему стимул к быстрому и безупречному ремонту. Елизавета Злотникова сидела на заднем сиденье с поддельным полотном, изучая его и бормоча под нос.

– Его еще можно было бы восстановить. – У нее в глазах стояли слезы. – Если только удастся получить остальную часть полотна. Зачем они пустились на подобное?!

– Даже не представляю. Может, хотят провернуть этот номер еще три раза в трех других уголках мира с тремя остальными уголками картины. – При этой мысли оба содрогнулись. – А может, кроме уголка, у них ничего и не было.

– Но это же бессмысленно!

– Да во всем случившемся за последнее время особого смысла не просматривается.

Тут Соунз окликнул его, и Тони присоединился к группе, сгрудившейся в тесной конторе мастерской. Настенный календарь годичной давности расхваливал достоинства шин «Генерал Попо», подкрепляя свои утверждения фотографией самого генерала с туловищем из покрышек. Ему категорически возражал календарь текущего года, где добродетели шин «Эскади» сопровождал снимок девушки, одетой только в ацтекский головной убор. Высморкавшись в большой красный платок и осмотрев результат, Генрих остался им доволен и заговорил:

– У меня сообщение от Гольдштейна. Он говорит, что с радостью поможет ФБР и министерству финансов США выследить машину и ее пассажиров. Он будет здесь не позже чем через час.

– И что же эдакое он может сделать? – спросил Соунз, не снимая пальца со спускового крючка спрятанного в карман пистолета.

– Много чего. Согласно его указаниям я установил под днищем автомобиля устройство, подключенное к радио. Насколько я понимаю, это мощный передатчик, дающий очень сильный сигнал.

– Длину волны знаете?

– Тут мои сведения исчерпываются. Мне известно лишь, что он включен. Об остальном поинтересуйтесь у Гольдштейна.

Все прямо извелись от ожидания, кроме Генриха, преспокойно уснувшего на заднем сиденье. У Тони от голода засосало под ложечкой; в Мексике он стал ужасно много есть, должно быть, из-за горного климата, так что, сходив в ближайший ресторанчик, он вернулся с пакетом сандвичей. Остальные отнеслись к еде без энтузиазма, но отказываться не стали. Закончили ремонт, подробнейшим образом обсудили счет, уплатили, Генрих все спал, тихонько похрапывая; по улице подкатил автофургон, перегородив выезд с автостоянки. Фургон был украшен колоритным портретом орла, несущего в когтях краюху хлеба, будто ягненка. Из кабины выбрался Гольдштейн.

– Итак, джентльмены, – он оглядел медленно обступивших его обладателей стальных взоров, – полагаю, не мешало бы представиться, но сперва позвольте мне догадаться самому. Тони я знаю, славный паренек. Вы, должно быть, Соунз, руководитель операции. А вы, наверное, Стокер из казначейства. Вы славно обработали тех двух господ во время либерийского обмена.

– Выбора не было, коротышка хватанулся за пистолет.

– Довольно об этом, – оборвал Соунз. – Вы отслеживаете упомянутый автомобиль?