Херилак кивнул, соглашаясь.

– Звери тоже ощущают это. Однажды я выслеживал долгозуба; почувствовав мой взгляд, он повернулся ко мне. Охотник чувствует, когда на него глядят чьи-то глаза.

– За нами сейчас следят, – спокойно сказал Мунан, вороша горящие ветки. – Пусть один из вас, не поворачиваясь, возьмет хворост и поглядит на холм за моей спиной. За нами следят оттуда, я в этом уверен.

– Керрик, бери хворост, – распорядился Херилак, – твои глаза острее.

Керрик неторопливо поднялся и, пройдя несколько шагов, поднял с земли сухую ветку, которую тут же сунул в огонь.

– Не знаю… – нерешительно сказал он. – На вершине холма скала, а под ней темное пятно. Может быть, зверь?

– Ночью выставим дополнительную охрану, – произнес Херилак. – Места незнакомые. На этих холмах может встретиться кто угодно. Даже мургу.

Ночь оказалась спокойной. Перед рассветом Херилак разбудил Керрика и Мунана. Свой план они наметили вечером. Они пойдут безмолвно, как тени, и сойдутся возле скалистого гребня с разных сторон. С восходом солнца все трое разошлись в разные стороны.

Птичий крик Херилака был сигналом. Трое охотников сошлись возле скалы, держа наготове оружие. Там никого не было. Но было видно, что кто-то побывал на этом месте: трава оказалась примятой.

– Отсюда и следили за нами, – сказал Керрик.

– Разойдитесь, поищем следы, – приказал Херилак.

След нашел Мунан.

– Там в песке отпечаток ноги.

Нагнувшись, они разглядывали след. Молча разглядывали. В том, кто оставил его, сомневаться не приходилось.

– Тану, – произнес Херилак, выпрямляясь и устремляя взгляд на север. – Что, если черные тану увязались за нами?

– Это было бы непросто, – возразил Керрик. – К тому же им пришлось бы обогнать нас и зайти спереди по холмам. Отпечаток ступни оставлен совершенно другим тану. Я в этом уверен.

– Тану впереди, тану позади… – задумчиво пробормотал Херилак. – Что ж, придется воевать, чтобы поохотиться?

– Этот тану только следил, – проговорил Керрик. – Тану раньше не убивал тану. Такое началось лишь в голодные зимы. А здесь, на юге, зимы по-прежнему мягки.

– И что же делать? – спросил Мунан.

– Понаблюдаем за ними, попробуем договориться, – ответил Керрик. – Что, если они опасаются нас?

– Это я их опасаюсь, – буркнул Мунан, – в особенности копья в спину.

– Тогда выходит, что и мы, и они боимся друг друга, – проговорил Керрик. – Но, пока мы держимся вместе, неизвестные тану побоятся стольких воинов и не обнаружат себя. Я пойду дальше один, возьму лишь копье. Быть может, тогда они выйдут ко мне?

– Это опасно, – возразил Херилак.

– Вся жизнь опасна. За нами следят тану, об этом свидетельствует след. Если мы не сумеем поладить с ними, исход для нас может быть только один. Разве мы хотим этого?

– Нет, – твердо ответил Херилак, – смерти в мире и так довольно, пусть хотя бы тану не убивают друг друга. Сегодня мы останемся на месте. Давай стрелы и лук. И не заходи в холмы далеко. Если до полудня никого не разыщешь, возвращайся. Понятно?

Отдавая оружие, Керрик молча кивнул. А потом повернулся, выжидая, пока оба охотника спустятся с холма к шатрам. И неторопливо побрел вверх по склону.

Почва здесь была плотной, каменистой, и следов на ней не оставалось. Взобравшись на гребень холма, Керрик взглянул назад, теперь шатры были совсем далеко внизу. Здесь ждать было удобно. На открытом месте никто не мог подобраться к нему незамеченным. Если придется спасаться бегством – будет видно, куда бежать. Внимательный и осторожный, он сел лицом к долине, положив на колени копье.

Холмы безмолвствовали, на их обнаженной поверхности ничто не шевелилось – только муравьи копошились в песке у ног. Надрываясь, они тащили в муравейник мертвого жука, куда большего, чем они, вместе взятые. Керрик наблюдал за их тяжелым трудом и – краем глаза – за окрестностями.

Вдруг его шею словно кольнуло, он отмахнулся, но что-то вдруг обеспокоило его – не зуд, нет – нечто трудно выразимое словами. Тогда он понял, что именно это ощущение и имел в виду Мунан. За ним следили.

Он медленно встал и повернулся, внимательно осматривая поросший травой склон, рощу деревьев у его подножия. Никого не было видно. На склоне кое-где торчали редкие кусты, но за ними трудно было спрятаться. Если за ним и в самом деле следят, то из-за деревьев. Он поглядел в сторону рощи, подождал, но ничто не пошевелилось. Если спрятавшийся боится его, придется первым сделать шаг навстречу. Наклонившись, чтобы положить на землю копье, Керрик почувствовал, что рука не желает выпускать древко – единственную его защиту. Он не хотел расставаться с копьем, но так следовало поступить, иначе невидимый наблюдатель или наблюдатели не поверят, что он пришел с миром. Под деревьями никто не пошевелился.

Керрик сделал один шаг вперед, другой… В горле у него вдруг пересохло. Сердце громко стучало в груди… Керрик неторопливо шел к деревьям. На расстоянии полета копья он остановился: просто уже не мог заставить себя подойти ближе. Довольно. Теперь очередь за теми, кто прячется. Он медленно поднял руки ладонями вверх и крикнул:

– Я пришел с миром! Я оставил оружие!

Ответа не было. Но в тени под деревьями как будто что-то пошевелилось. Как будто… Отступив на шаг, он вновь позвал.

Теперь в тени зашевелились. Показалась фигура человека. Кто-то встал под деревьями. Керрик отступил еще на шаг, и человек направился к нему, выйдя наконец на солнечный свет.