– Такому уму, как твой, нет равных, – произнесла Вейнте, и все помощницы и ассистентки одобрительно зажестикулировали. – Соединенные и неразлучные навечно. Мне говорили, что наш устузоу умеет очень быстро бегать. Скажи мне, устузоу, далеко ли ты убежишь с этой «крошечной» фарги на другом конце поводка?

Ответа не требовалось, и Керрик молчал. Глядя на глупую морду существа, к которому присоединили поводок, Керрик не чувствовал ничего, кроме жгучей ненависти. Но, заметив, что Вейнте не сводит с него глаз, знаками изобразил подчинение и покорность. Она одобрительно кивнула.

– У этой фарги теперь будет новое имя, – сказала Вейнте, и все умолкли. – С этого дня ее будут звать Инлену', потому что могучее тело ее делает весь мир тюрьмой для устузоу. Ты запомнила, как тебя зовут?

– Инлену', – отвечала фарги с большим удовольствием, понимая, что имя ей дала сама эйстаа и служить Инлену' теперь будет ей.

Покорность Керрика была настолько же лживой, насколько искренним было удовольствие остальных. Он медленно потянулся, потрогал пальцем ошейник, уже обдумывая, чем и как можно будет сломать его.

На багровом полотне заката вырисовывались черные силуэты деревьев, а над океаном уже высыпали первые звезды – тхармы сильнейших воинов. Четверо мужчин на берегу молча внимательно вглядывались в темную стену джунглей – они боялись зверей, что прятались среди стволов. Спины их упирались в прочный борт лодки, что придавало уверенности всем четверым. Эта лодка доставила их сюда и – все очень надеялись – унесет отсюда, из полного опасностей места.

Ортнар не мог более молчать и выразил общую мысль:

– Там, конечно, мургу; они неотступно следят за нами, выбирают время, чтобы напасть. Нам не следовало здесь останавливаться.

Он озабоченно закусил губу, воображение его наполняло тьму невидимыми опасностями – высокий и стройный охотник чувствовал себя неуверенно.

– Херилак велел нам ожидать здесь, – произнес Теллгес решительно.

Он не боялся того, чего не видят глаза, и предпочитал командовать, а не подчиняться. Сам он будет терпеливо дожидаться возвращения саммадара.

– Но его нет уже целый день. Может, он уже мертв, съеден мургу… – Страх владел мыслями Ортнара. – Не следовало забираться на юг так далеко. Мы проплывали мимо стад оленей, можно было поохотиться…

– Поохотимся на обратном пути, – ответил Серриак, заражаясь страхом Ортнара. – А пока заткнись.

– Почему? Потому что я говорю правду? Разве все мы должны умереть, если Херилак жаждет мести? Не надо было приплывать сюда.

– Тихо, – сказал Хенвер. – По берегу кто-то идет.

Они пригнулись, выставив вперед копья, и с облегчением опустили их, когда на фоне неба возникла фигура Херилака. Он поднимался на дюну.

– Тебя не было целый день, – с упреком произнес Ортнар, когда саммадар приблизился.

Херилак промолчал и остановился, устало опершись на копье.

– Принесите воды, – попросил он, – и выслушайте то, что должны узнать.

Он жадно пил, потом бросил на песок пустую тыкву и устало опустился рядом. Помолчав, он тихим голосом заговорил о вещах, уже известных:

– Люди Амагаста истреблены, кости их белеют на песке – вы видели их. Вот на моей груди нож Амагаста из небесного металла. Я нашел его среди костей. Я обнаружил останки людей на берегу и решил, что смерть пришла к ним с юга. Я избрал вас своими спутниками, чтобы отыскать эту смерть. Я взял именно вас, потому что вы все сильные охотники. Много дней мы плыли на юг, останавливаясь, лишь когда наши желудки требовали пищи. Мы пришли на юг, в страну мургу, и видели их во множестве. Но вчера мы увидели другое: следы, которые оставили не дикие мургу. Я пошел по этим следам и теперь расскажу, что увидел.

Что-то в голосе Херилака заставило притихнуть даже Ортнара.

Последние лучи заката озарили лицо Херилака, превратив его в жуткую маску. От гнева он так стиснул зубы, что слова стали почти неразборчивы.

– Я обнаружил убийц. Следы эти оставлены мургу, каких я еще не видел. Тут у них целое гнездо, они кишат в нем как муравьи. Только это не муравьи и не тану, хоть и ходят на ногах, как мы. Это не дикие звери, а какие-то неизвестные мургу. По воде они плавают в странных существах, похожих на лодки, а гнездо их ограждено терновой стеной. У них есть и оружие.

– Что ты сказал? – В голосе Ортнара слышался явный ужас: Херилак говорил об оживших ночных кошмарах. – Кто видел мургу, которые ходят подобно тану? У которых есть копья и луки, которыми они убивают так же, как мы? Надо уплывать скорее, немедленно, пока они не добрались до нас.

– Молчи! – мрачно бросил Херилак. – Ты охотник, а не женщина. Звери, на которых ты охотишься, увидят твой страх и станут смеяться, а все твои стрелы пролетят мимо цели.

Ортнар знал, что это правда, и сжал губы, показывая, что будет молчать. Будешь говорить об оленях – они услышат тебя, как бы далеко ни паслись, и убегут. Но что еще хуже – если охотник боится, об этом сразу же узнают все животные, и его копье никогда не нанесет верного удара. Ортнар понимал, что все осуждают его, что говорил он слишком поспешно, не подумав. И он решил молчать.