– Если хорошо и правильно учили преподаватели, и сама училась не для оценки, то должна знать: страна советов – шаг вперёд в истории человека.

– Наверное, так и было до лихих девяностых, а потом сделали два шага назад, как Ленин предупреждал, и оказались обратно в крепостничестве, миновав не прижившийся дважды капитализм.

– Ленин не Бог. Это Богу всё давалось просто: да будет свет, сказал он, и тут же появился свет. Да будет Земля, и Земля тут как тут нарисовалась. Хорошо, сказал бог. Ленин разрушил тысячелетний уклад, в котором одним всё, другим – ничего кроме рабского труда, болезней, бесправия и смерти. Так что, не надо трогать Ленина! С его головой, живи он, Россия бы сверху глядела на все государства. Многие бы хотели быть под крылом у неё! И не надо бы было, прикармливая их, вовлекать в большой союз, они бы…

Вошёл Сергей, извинился за своё негостеприимство.

– Что с ними делать, ума не приложу! – с напором высказался он. – Привезли чужие рамы и двери. Поехали обратно. Не уверен, что не привезут чьи-нибудь шкафы или кухню. Вот специалисты!

– Совсем по Гоголю, – улыбнулась Томка. – Ехать Чичикову надо, а кучер говорит: тарантас надо ремонтировать. В этом вся Россия, неторопливая и беспечная.

– Да, – согласно закивал Сергей. – Отставать и потом догонять – наша коронка!

– Сергей Игнатьич, – решила перевести разговор Томка на более важную тему. – Пока вы там бегали с колом за подрядчиками, мы с Юлей размышляли о будущем Духовщины. У нас разногласия. Я верю в то, что заживёт она, возродится, будет школа, больница, аэродром даже, а Юля смеётся, называет меня глупым мечтателем…

– Тамара Елизаровна, – вспыхнула Юля, – вы неправду говорите: глупым мечтателем я вас не называла. Я сказала, что вы мечтатель похлеще Ленина!

– Это одно и тоже, – отмахнулась Томка. И к Сергею: – Расскажите нам тёмным, что здесь будет по вашему генплану.

– По моему генплану, – усмехнулся он, помотав головой. – По моему генплану будет Духовщина почище Нью-Васюков. А если серьёзно, то хочу создать здесь прибежище для потерявших веру во всё хорошее. Это поначалу. А потом для всех желающих жить и трудиться в деревне.

– Пансионат для престарелых и инвалидов? – Томка решила, что Сергей собирается нажиться на этом бизнесе, да натягивает вуаль порядочности.

– Не только. Хотелось бы, чтобы на это откликнулись молодые и здоровые люди. Если придут старые и больные, тоже их принять.

– Нужны врачи, сёстры, сиделки, а это немалые деньги!

– Деньги будем зарабатывать. На первых порах, может быть, помогут волонтёры – дело-то доброе.

– Добрые дела нередко оборачиваются наказанием. Это тоже надо знать.

– Знаю. Но надеюсь…

– А приют этот, – несмело заговорила Юля, до того молча наблюдавшая за диалогом двух умудрённых жизненным опытом людей, – в этом же доме?

– По плану каждый строит себе дом. Кто не может, тому всеобщая помощь. Для немощных – отдельный дом с прислугой. Но сейчас только для способных трудиться и обихаживать себя. Этот дом, – Сергей обвёл взглядом от стены до стены, от потолка до пола, – я строю для себя. Для будущей семьи.

– Понятно, – сказала та, опустив глаза. Томка, улыбнувшись:

– Сергей Игнатьевич, если нет претендентки на роль верной и хозяйственной жены, прошу рассмотреть мою кандидатуру.

– А как же вечное искусство? – спросил перспективный муж гостью.

– Мне после Поленова да Саврасова там делать нечего. Буду, скуки ради, малевать полотна, глядишь, что-нибудь удастся. Искусство вечно, а жизнь человека предельно коротка. За свою жизнь человеку надо и самому что-то сотворить, и детей научить чему-то стоящему.

– Хорошо, Тома, – улыбнулся Сергей, – будешь первой в списке конкурсантов на роль, как ты сказала, верной и хозяйственной жены. Окна-двери вставлю, печь сварганю и, пожалуй, можно вселяться.

– Замётано!

Попив чаю, гости распрощались с хозяином, предварительно спросив его, поедет ли он с ними в Магочан? Если не поедет, то что ему привезти оттуда? Хозяин заказал две бутылки шампанского, две коньяка и тоже две водки.

– Во банкетулю закатим! – воскликнула Томка.

– Тамара Елизаровна, – спросила Юля, всматриваясь в Томку, – а если он и правда предложит вам стать его женой, вы согласитесь?

– Конечно, соглашусь. Только этого не случится. Это всё шуточки!

– Глухомань. Вьюга да волки.

– Романтика!

– Жизнь в стороне от настоящей жизни.

– Настоящая жизнь в дружбе с природой!

Сергей, нет-нет, да и останавливался на разговоре, казалось, шутливом, ни к чему не обязывающем.

«С хозяйкой определился, – размышлял он, внутренне улыбаясь. – И самое главное, дети уже есть. И не просто дети, а мальчик и девочка, сын и дочь! Вот радости будет в доме!» Вспомнилась своя семья – отец, мама, старший брат и сестра. Поначалу было хорошо и весело, потом брат погиб под гусеницами трактора. Хотел на ходу заскочить в кабину к трактористу, зацепился телогрейкой за палец гусеницы – и в одно мгновение его затянуло под многотонную громадину. Брат был любимый, с ним было легко и весело, кроме того, он был защитой. Кто бы из старших пацанов и хотел надавать тумаков, «загнуть салазки», да остерегался расплаты. С сестрой было проще. Она, как все девчонки, была хныкалкой и страшной ябедой. Эти её недостатки оставались до их расставания. Она всегда была недовольна братом. Жена? Жена была. «Была – и нет. Растаял след… Слетело с губ тепло», – вспомнились строки из какого-то стихотворения из журнала.