Чуть полноватое лицо Сазонова изобразило лёгкую гримасу неудовольствия.

– Вынужден отказаться. Каждая минута на счету. Лейтенант… как ваше имя-отчество?

– Просто Алексей.

– А сложно?

– Алексей Станиславович.

– Вот что, Алексей Станиславович. Сейчас вы засядете вместе с участковыми смотреть видео. Камеры в «Заряне» разбило, но записи за три дня сохранились на компьютере. В одной из них видны ящики для хранения сумок. Мы за ночь их пересмотрели – ни убитого, ни задержанного взломщика банка на записях нет. Внимательно изучите, кто крутился у ящиков, клал и доставал сумки. Наверняка узнаете знакомых, это же ваша территория. Мы должны установить всех, кто хоть спичечный коробок туда совал.

– Магазин открыт с девяти до двадцати двух. Итого тринадцать часов, – Лёха быстро произвёл подсчёт и аж взвыл. – Тридцать девять часов видео! За полтора суток справимся, не раньше. И это только посмотреть.

– Надо быстрее. Ускоряйте, когда магазин пустой.

– А если заложил кто-то из сотрудников, когда камеры выключены? – Лёха в задумчивости потёр подбородок ладонью, словно натачивая его ещё острее. – Мог кто-то оставить бомбу и за четыре, и за пять дней… Мне участковый рассказывал: бывало, решались вскрыть ящик, только если оттуда начинало вонять. Стариковский квартал, бабули нередко забывают сумки и уносят ключ.

– Вы правы. Таймер можно завести и на пять, и на десять дней. Но решено начать с лежащего на поверхности.

– Не обязательно таймер. Я тут подумал… А если выпустить кусок провода, как антенну? Хвостик, пару сантиметров всего, кто обратит внимание?

Лёха присвоил идею Бекетова и был награждён одобрением.

– Значит, молодой человек, если у вас появятся догадки, предположения, пусть даже в порядке бреда, звоните мне в любое время суток. Если пустите по заведённой процедуре: вашему начальнику отдела, он – дальше по инстанции, уйдут драгоценные часы. Поэтому перекурите и садитесь за монитор.

Понимая, что за монитором придётся провести изрядное количество часов, уставившись в экран, подобно заядлому игроку в World of Tanks, Лёха не торопился в кабинет, а постарался найти плюсы своего положения.

Во-первых, как минимум, не сдирают шкуру за непредотвращение преступления, и за это спасибо всем богам. Во-вторых, не нужно будет сегодня носиться по району, изображая предупреждение последующих злодейств.

Где-то приходилось читать, что информацию на хард-диске можно восстановить, даже если после удаления в те же сектора записан новый контент. Значит, у экспертов есть шанс проявить себя – вытащить видео прошлых дней. Или опозориться.

Около туалета Лёха встретил Диму Цыбина, тот выглядел трагически, словно в кабинке был подвергнут самому изощрённому насилию. Светлые глазки подрагивали, а выражение лица вызывало ассоциации с верным мужем, застигшем у жены любовника и вопрошавшем: «За что мне такое…»

– Дима, что у вас стряслось?

– Да как всегда, – отмахнулся опер из службы, обычно считавшейся более благополучной. – До Нового года меньше четырнадцати часов, а необходимо, хоть умри, выявить преступление по линии розничной торговли или обслуживания населения.

– Или? – начал догадываться Лёха.

– …Или наш отдел ОБЭП в годовой отчётности будет выглядеть хуже, чем Советский или Партизанский, за что мой фюрер отблагодарит по высшему разряду. Эх, не ценишь судьбу, Лёша. Ваш Папаныч – ангел без крыльев по сравнению с нашим… гм… крылатым.

Вот и ещё один плюс положения. Жизнь налаживается!

Но Дима, как бы ни страдал от зверств начальника отдела, не отвечал за раскрываемость и безопасность в районе, где взрывом кустарной бомбы убило четверых да ещё многих ранило. Если отставить в сторону плоские милицейские шуточки и говорить серьёзно, Лёха согласился бы на всё, чтобы теракт не случился. Даже на перевод в ОБЭП.

Дежурство у монитора они разделили с Гаврилычем. Файлы содержали картинку с двух камер. Одна охватывала тыльную часть торгового зала для слежки, чтоб посетители не заталкивали по карманам товары с полок. Вторая показывала пространство около касс, в неё же попадали железные ящики для сумок, включая злополучный сорок второй.

Хватило несколько часов, чтобы понять: все трое суток до взрыва дверца того ящика не открывалась. По крайней мере, при включённой записи.

– Во клоуны… – протянул Гаврилыч. – Они ж ещё ночью просмотрели, знали, что никто ничего в эти дни не закладывал.

– Страховались, – заступился за госбезопасность Лёха. – Прокручивали-то второпях. Теперь нам подкинули, чтоб мы без спешки и внимательно. Короче, смотрим ещё раз конец, что там было перед самым взрывом.

А была там толпа. Очередь в каждую кассу выстроилась – человек по пятнадцать-двадцать, не меньше, потому что её хвост выпал из поля зрения камеры.

– Вот и Бекетов, – ткнул пальцем участковый. – Заходит, берёт корзинку, пропускает жену в турникет…