Шрифт:
– Ха-а-а-а-а-а-а… - выдохнул он пар изо рта.
Температура постепенно снижалась, и мальчик выпрямился…
Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а крупные капли пота стекали на простыни.
Мальчик открыл глаза.
– Гарри…? – с шоком прошептал директор, поднимаясь с пола. – Ты… в порядке…?
– Все… нормально… - только и сказал тот, а после упал на спину и отключился.
Взрослые же так и стояли и неверяще смотрели на мальчика, что только что как-то справился со смертельным ядом.
А в это время у стены тихо плакала одна девочка…
Глава 26. Шок.
Некоторое время понадобилось директору, чтобы прийти в себя после увиденного. Он и сам понимал, что шансов у Гарри от такого яда было немного. Даже если бы Фоукс успел прибыть и дал свои слезы, не факт, что уже было не поздно спасать. Подобный яд действует очень быстро и наверняка.
И вот прямо на их глазах Гарри как-то выводит его из себя и излечивается.
«Хотя, чему я удивляюсь,– подумал старик. – По словам Генни он вообще воскрес».
Кто бы ни был тот «друг», но он явно заинтересован в том, чтобы Гарри не погиб раньше времени. Вот и подстраховался на случай возможной гибели ребенка.
«Понять бы еще, что именно ему от него нужно?»– покачал головой Альбус.
Все очень странно и непонятно.
Некто нашел Гарри, извлек или как-то нейтрализовал крестраж, вложил в его голову какие-то знания и, возможно, раскрыл спящий потенциал, а после отпустил и специально привлек к этому внимание.
Долгие месяцы он не подавал никаких признаков своего присутствия, а стоило смертельной опасности нависнуть над юным Эвансом, как этот некто появляется и уничтожает Зовущего.
«Кто же ты такой, Благородный Господин Теней?»
Он пытался найти хоть какую-то информацию об этом термине, но ничего стоящего отыскать не удалось. Так, бессвязные слухи и мутные легенды, которые ничего не значат.
Поппи уложила спящего Гарри в постель и поставила капельницу.
– Гермиона, - обратился Альбус к бедной девочке, что все это время сидела у стены.
Мисс Грейнджер беспомощно хлопала заплаканными глазами и, не отрываясь, смотрела на парня. У нее серьезный стресс, и она явно с трудом пережила увиденное.
– С Гарри все будет в порядке, - заверил он гриффиндорку. – Пригляди за ним, пожалуйста.
– Хорошо, - кивает она.
– И пока не сообщай никому о случившемся. Не стоит зря волновать людей, а я пока разберусь со всем остальным.
– Да, директор.
Девушка села у кровати мистера Эванса и стала просто ждать его пробуждения.
Сам же Дамблдор отошел подальше поговорить с колдомеддиком, что выглядела не менее озадаченной.
– Что произошло?
– Не знаю, Альбус, не знаю, - покачала она головой. – Яд был смертелен точно, но сейчас жизни мальчика ничего не угрожает и даже более того…
– Более того?
– Это даже нельзя назвать «иммунитетом», Альбус, яд просто разложился в его крови, - обеспокоенно заявила она. – Возможно, если бы он контролировал эту способность, яд бы вообще никакого эффекта не оказал… Как будто слезы твоего феникса текут в его жилах. Мне страшно представить, какие еще сюрпризы таит его тело.
– Невероятно… - произнес директор.
– И еще кое-что, - продолжила Поппи. – На коже Гарри я обнаружила какие-то отметины. Это просто чуть светлая кожа, и ничего в этом нет. Вот только по форме эти отметины уж очень напоминают мне… шрамы… Будто на его теле проявляется «эхо» чего-то чужого…
– Потом пришли мне полный отчет. Я изучу все.
– Хорошо…
Колдомедик ушла, а Альбус еще некоторое время стоял на месте.
В коридоре послышались удаляющиеся шаги. Мистер Малфой услышал только то, что ему позволили, потому волноваться не стоит. Пусть знает, что Гарри в порядке, а вот остальное ему пока знать не нужно. Дамблдор пока еще не выяснил, как именно Драко передает послания Тому, но пока это не к спеху.
«У меня осталось мало времени,– поморщился он, ощущая боль в правой руке. С каждым днем сдерживать ее становится сложнее. – А проблем только прибавляется…»
***
Быстро добравшись до своей комнаты, Драко запер дверь и, только оставшись один, он облегченно выдохнул, упав, медленно сползая по двери на пол.
– Он живой… - прошептал подросток.
Когда Эванс упал, кашляя кровью, то Драко дышать перестал. Одна мысль о том, что из-за него кто-то погиб, приводила его в истинный ужас. Он же считал, что все продумал и план был хорошим.