Шрифт:
***
Генриетта смотрела на то, как Панси и Гермиона воркуют вокруг Гарри. Вид этого действа очень раздражал, но она сдержала свой негатив и постаралась отрешиться от чувств.
В это время Рон сослался на то, что ему нужно в туалет, вышел из класса. Выглядел ее друг довольно напряженным.
= «Как думаешь, кто победил в этом поединке?»– задал ей риторический вопрос Озахар.
«Ответ очевиден, – пожала она плечами, вновь повернувшись к Гарри. – Тот, кто не считает себя проигравшим»…
Глава 32. Неудачник.
– Урод! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – бесился Рональд, ломая старые парты и стулья. Он был так взбешен, что ему физически нужно было что-то сломать или разрушить. Именно поэтому он ушел с урока и зашел в ближайший пустой класс. Ему нужно было выпустить пар, и сейчас он именно этим и занимался. – Сволочь! Убью! Чтоб ты сдох!
Его кулаки разбивали дерево, и магия, разрушая все вокруг. Он никогда раньше не был так зол и никак не мог унять ярость.
– РА-А-А-А-А-А-А!
Усиленный Удар!
Ударом кулака он уничтожил сразу кучу мебели и, только сделав это, остановился, слегка запыхавшись.
– Ха-а-а-а-а… Ха-а-а-а-а… Ха-а-а-а-а… Ненавижу… - рычал он, пытаясь отдышаться.
– Бон-Бон? – послышалось позади него.
От этого голоса он вздрогнул и обернулся.
За его спиной стояла обеспокоенная Лаванда. Его девушка смотрела на него неуверенным взглядом.
– Бон-Бон, что с тобой? – спросила она.
– Что со мной? Что со мной?! – злился Рон. – Я в порядке!
– Да что случилось? Ты же победил, - не понимала она. – Успокойся…
– Я не могу успокоиться! – рычал он. – Этот мерзкий ублюдок унизил меня! Он выставил меня посмешищем и…
– Ничего такого не было, - произнесла она. – Все хвалили тебя и были рады твоей победе. Что…
– Нет! Этот паршивый, ублюдошный урод! Я убью его! Уничтожу! Сломаю! А ты вообще не лезь не в свое…
Удар…
Неожиданно ему в лицо прилетела пощечина!
Это было так неожиданно, что он просто опешил. Лаванда подошла к нему и влепила ему по лицу. Удар был чертовский слабый, но такого от нее он просто не ждал.
– Не смей на меня кричать, Рональд! – повысила она голос. – Я не твоя рабыня и не домашняя зверушка! Я сама буду решать, во что мне влезать и что думать! Прекрати истерить и возьми себя уже в руки!
Рон просто опешил от такого напора.
Он ведь всегда думал, что Лаванда может быть только глуповатой и вечно улыбчивой дурочкой, а такого проявления характера он от нее просто не ожидал.
– Бон-Бон, да что с тобой такое? – она посмотрела на него грустным взглядом. – Я же твоя девушка, почему ты не доверяешь мне то, что у тебя на душе? Я для тебя не так важна, чтобы поговорить со мной об этом?
– Нет, это не так! – тут же ответил он. – Я… я… я просто… ну… - он не знал как подобрать слова. – Прости… - Уизли опустил голову. – Я не хотел на тебя кричать… Просто… Я так зол… Этот бой он… прошел просто ужасно…
– По-моему, все прошло отлично, - сказала Браун. – Ты отлично сражался, ты доминировал все время и честно победил. Враг признал свое поражение и честно отдал тебе победу, а сам он паршиво выступил и…
– Нет, это не так… - грустно ответил Рон. – Эванс… сражался… достойно…
– А?
– То, как он сражался… Если бы я… хоть ненамного расслабился… то проиграл… - нехотя признал он. – Он… хорошо… сражался…
Ему было мерзко признавать это, но гордость не позволяла ему промолчать. Он слишком уважал себя, чтобы не признавать такое… Эванс сражался в рамках правил, он атаковал пусть слабо, но с хитростью и выдумкой. У него очень мало опыта, но он компенсировал все это непредсказуемостью и очень специфическими заклинаниями.
– Я хотел показать всем, какой Эванс на самом деле жалкий. Какое он ничтожество и все ошибаются, считая его кем-то достойным. Я должен был это сделать, но… не сумел… А под конец, когда я уже почти потерял над собой контроль и едва не сорвался, он просто сдался и ушел… Это так бесит…
– Бон-Бон… - Лаванда обняла его, а затем отвела к еще целым стульям, и они присели. – Что у тебя за конфликт с ним? Да, Эванс - придурок, ну так и плюнь на него. Всем плевать, но ты почему-то постоянно лезешь сам. За что ты его так ненавидишь?
Рон ответил не сразу.
Ему было тяжело решиться сказать это.
Он никогда и ни с кем не обсуждал это и не знал, с чего начать. Никто бы не понял его, никому никогда не было дело до его мыслей и чувств. А сейчас… кто-то спрашивает…