К внутренней стороне вала жались деревянные хижины, небольшие домишки. Из дверей выглядывали испуганные лица. Появились мужчины с каменными топорами, они отступили, заметив появление все новых и новых воинов. Предводитель велел отряду остановиться и один направился к кольцу каменных ворот, за которыми вздымались еще более могучие каменные арки. Их было пять: величественных, вселяющих трепет.

Рядом с ними предводитель отряда казался себе карликом.

– Во всем мире ты не увидишь ничего подобного, – послышался рядом голос, и воин быстро обернулся, привычно хватаясь за меч.

Навстречу ему ковылял одетый в лохмотья невысокий смуглый человек, похожий на приведшего их проводника. Предводитель опустил меч. Старый шрам натягивал кожу на лице подошедшего, изувеченная нога мешала ему ходить.

– Ты не атлант, – проговорил он. Чистый голос и четкая речь не вязались с лохмотьями. – Будь добр, скажи мне, кто ты и зачем пришел сюда.

– Я – Форос Микенский. Мои люди родом в основном из Микен, есть еще из Асины и Тиринфа, из других городов Арголиды.

– Тогда приветствую тебя, приветствую. Твое лицо сразу показалось мне знакомым: мы встречались. Я – Интеб-египтянин.

– Зодчий? – Форос пригляделся и покачал головой. – Похож, только…

– Много лет миновало, много всяких бед приключилось со мной. Сядем? Нога не дает мне стоять. Вон туда – на этот длинный камень. Некогда его называли камнем говорения. Поговорим же.

Следуя за прихрамывающим Интебом, Форос снова покачал головой. Судя по разговору египтянина, душа его была изранена столь же, как и тело. Они сели, глядя на возвышающиеся над головой камни.

– Моя работа, – сказал Интеб, и в голосе его прибавилось силы. – Я поставил эти камни для Эсона. Место это зовется Дан Эсон, дан йерниев.

– А где сам Эсон? Мы ищем его. Торговцы с севера, герамании, донесли весть о нем царю Перимеду.

– Ты опоздал.

– Войны были, и путь неблизок.

– Войны есть и были всегда… война – дело мужское. Мы здесь воевали с атлантами. И я в том числе – видишь эти благородные раны? Великая была битва, пусть мы и проиграли ее.

– Эсона убили?

– Нет, захватили живым, но перед этим он успел сразить многих. Я видел, как его уносили, раненого, потерявшего сознание. Потом я узнал, что он был еще жив, когда атланты уплыли отсюда. Они увезли его на своем корабле. Так что сейчас он, конечно, мертв.

– Когда это случилось? – негромко, чтобы скрыть волнение, спросил Форос.

– Когда? Я потерял счет месяцам. – Зодчий огляделся. – Сейчас у нас сухой месяц пейни, по египетскому счету. Значит, это случилось месяцев тринадцать назад – в месяц эпипи.

Поднявшись на ноги, Форос стал взволнованно прохаживаться.

– Мы мечтали найти его живым, но, мне кажется, и сам Перимед уже не надеялся на это. Мы знали, что атланты послали сюда отряд, поэтому я взял семь кораблей. Но атланты давно уплыли, лишь небольшой отряд оставался на копи – все они мертвы. Значит, они увезли Эсона с собой в Атлантиду?

– Куда же еще идти кораблям атлантов? – вопросительно произнес Интеб, потирая ногу.

– Действительно, куда? Если ветер был попутным, они успели вовремя. Эсон, брат мой двоюродный, мертв, но он принял благородную смерть, зная, что Атлантиду ожидает неизбежная гибель.

– Ты говоришь загадками, а я очень устал.

– Тогда слушай, египтянин. Ты знал его…

– Любил.

– Тогда узнай, как он умер. Мир стал другим. Был день огня, солнце побагровело и стало черным, земля содрогалась, и в Микенах с неба сыпался пепел. А когда мы спустились к морю, оказалось, что воды вздыбились и смыли в море все города, что были на побережье. Люди еще не видали подобных волн. Пострадали и далекие города, до самой Трои. Все корабли погибли, все побережье было разрушено. Мы построили корабли и поплыли на Крит. Нет больше Феры, священной отчизны атлантов. Берега Крита опустошены, корабли утонули. Микены правят теперь Атлантидой и Арголидой, могучие Микены правят всеми со своего утеса, далекого от моря.

– Не понимаю…

– Не понимаешь? Разве тебе не ясно, что захваченный атлантами в плен Эсон погиб на Крите вместе со своими врагами, зная, что смерть их дарует Микенам жизнь? Он встретил свою победу.

– Он погиб. Что в том, как это случилось? После него остались эти арки, эти хенджи из камня. Они будут жить после его смерти и напоминать о нем. Мужи будут видеть их и помнить, что некогда здесь произошло великое. Ты возвратишься в Микены?

– Без промедления. Надо обо всем известить Перимеда.

– Возьмешь ли меня с собой? Думается, я хорошо послужил Микенам. А теперь я мечтаю вновь увидеть зеленый Египет. За мой проезд я заплачу Перимеду настоящим сокровищем. Его внуком.

– Неужели Эсон здесь женился?

Интеб криво усмехнулся:

– По обряду здешних людей он был женат на местной царевне. Мы с ней любили Эсона и в конце концов сумели забыть о прежней ненависти друг к другу. Она спасла мне жизнь. Семя Эсона вновь ожило в ней, но я не сумел отплатить ей тем же за жизнь, которую она мне вернула. Она умерла, и с ней дочь Эсона. Но сын его жив. Вот он за камнем – тот, что посмелей йернийских мальчишек. – Он громко позвал: