Шрифт:
Но нет…
– Может, ты наконец уже скажешь, что вы делали в гримерке? – шипит она, едва мы проходим в гостиную.
Хм, вот и начало милого семейного вечера.
– Учти, я не дура, – продолжает она возмущаться. – Я пойму, если ты мне солжешь! Я заслуживаю правду!
Не дура она, ага.
Прям нельзя сообразить, что я делал с бывшей, учитывая, в каком виде она вышла в коридор. Неужели вправду не догадывается?
Я внимательно смотрю на Инессу, пытаюсь определить, всерьез ли она задает свои вопросы. И с удивлением понимаю, что ничего привлекательного в ней для меня нет. Меня давно от нее не вставляет. А после сегодняшнего вечера – так особенно.
Пока решаю, пожалеть ее или нет, Инесса продолжает атаку криком:
– Отмолчаться не получится, Артем! Почему твоя бывшая устроила этот цирк? Зачем ты с ней там закрылся? Я хочу знать, что вы делали!
– Трахались, – пожимаю плечами.
Да, мог бы выразиться деликатнее или вообще смолчать, что-то придумать, но не захотел. Потому что достала своими воплями.
Как только произношу сакраментальное слово, Инесса встает на дыбы.
– Что вы делали? – спрашивает она, переходя чуть ли не на ультразвук.
При этом выпучивает глаза и, кажется, впадает в ступор.
Разъясняю:
– Ты просила правду, вот тебе правда. В той гримерке я трахался с бывшей женой.
– И ты вот так просто мне это говоришь?! – голосит она как на пожаре.
– Децибелы прикрути, голова от тебя болит, – отвечаю с хмурым видом.
– Ты обалдел в край, Булатов! Если ты думаешь, что я тебе это прощу, то ты заблуждаешься! Это все, это конец. Считай, ты меня потерял!
Ох ты ж боже, какая потеря. Я, видно, сию же минуту должен резко начать сожалеть, убиваться, рвать на себе волосы и что там еще полагается делать. Но что-то не сожалеется мне никак. Даже наоборот – испытываю нечто вроде облегчения, ведь прекрасно понимаю, что последними словами ставлю точку в наших с Инессой отношениях. Странно, что только сегодня вечером я окончательно понял, что они себя изжили.
– Я подаю на развод! – кричит Инесса.
Пафосно кричит, будто вправду собирается сделать мне такой подарок.
И продолжает в том же духе:
– Я прямо сейчас соберу вещи и…
– Чемоданы в кладовке, – на всякий случай ей напоминаю.
– Что?! Ах ты меня еще и выгоняешь? Ну ты вообще…
Инесса потрясает руками в воздухе и, кажется, готова вцепиться мне в горло. Вот только силенками для этого не вышла. К тому же мне изрядно надоело слушать ее вопли, поэтому просто разворачиваюсь и ухожу.
– Куда пошел? – летит мне в спину. – Мы не договорили!
Игнорирую ее крик, иду прямиком в кабинет и запираюсь там. Как только это делаю, в дверь врезается что-то тяжелое. С жалобным звоном разбивается, падает на пол. Ваза? Вполне возможно. Следом туда же попадает новый снаряд. Этот приземляется на пол с глухим стуком.
Эдак она устроит в гостиной полный пиздец.
Впрочем, неважно. Пусть веселится, выпускает пар, мне все равно.
Вызову клининг, приберут. Невелик вред.
А даже если она расколошматит все, что есть ценного в квартире… Так я не против сделать здесь ремонт. Чтобы ничего не напоминало о прошлом.
К тому же сейчас у меня есть дела интереснее скандала с женой.
Достаю телефон, долго гипнотизирую номер Майи.
Мне очень интересно, чем она сейчас занята, как себя чувствует, было ли ей со мной хорошо. Ведь как ни крути, а получилось грубо. Оно меня, конечно, не должно волновать, но волнует. Даже больше, чем я готов признать.
Будь у нас нормальные отношения, я просто позвонил бы. По звуку ее голоса определил, как она. Раньше у меня это великолепно получалось.
Но все-таки не звоню ей.
Не хочу показать, как меня на самом деле беспокоит все, что с ней происходит. Не видать ей такого преимущества надо мной.
В то же время и молчать не могу.
Решительно снимаю ее телефон с блока и пишу сообщение: «Пришли мне все данные, я хочу сам проверить все, что касается операции Полины».
В конце концов, я имею полное право знать, на что пойдут мои деньги.
Она же не думала, что получит три миллиона просто так, верно?
Глава 7. На букву «М»
Майя
Лежу на диване рядом с кроваткой спящей дочери.
Я укрылась самым теплым одеялом, какое только нашлось у сестры в квартире, но все равно знобит. Такое чувство, будто у меня температура под сорок, хотя это не так. Сжимаюсь в позу эмбриона и чувствую, как между ног все пульсирует. До сих пор будто ощущаю Артема в себе…
– Сволочь! – тихо шепчу и стираю со щек слезы.
Я ожидала от него чего угодно, но только не того, что он в результате от меня потребовал.