— Поговорим, — согласился я. — Если позволишь, я сначала выскажу свои мысли о всем произошедшем, но прежде всего задам три вопроса.

— Изволь, — пожал плечами самозванец.

— Где моя жена?

— Они вместе с графиней Эвисандой и грифоном сейчас гуляют в саду. Энунд, между прочим, выздоравливает. Еще вопрос?

— Где находится Хальк, барон Юсдаль?

— Сидит в библиотеке и корпит над своей хроникой. От пера и пергамента его теперь не оторвешь даже насильно.

— Тогда завершающий вопрос, — наклонил голову я. — Можно ли верить всему, что ты только что сказал?

— Сходи и убедись, — Конан-не-Конан указал мне на дверь. — Библиотека на третьем этаже, а выйти в сад можно из этого же коридора, спустившись по лестнице. Я могу подождать.

И посмотрел на меня выжидающе. Я решил лишний раз не искушать судьбу и сделал вид, что поверил.

— Готов тебя выслушать, — сказал двойник. — Однако я не представился. Мое имя Конан Канах, родом происходящий из Киммерии. С тобой я впервые встретился двенадцатым днем второй летней луны 1273 года…

А дальше, не обращая внимания на мои вытаращенные глаза, самозванец быстро перечислил несколько самых незначительных, но запомнившихся моментов нашего с киммерийцем путешествия из Султанапура в Бельверус, случившегося пятнадцать лет назад. Кроме меня и Конана, никто не мог знать о таких подробностях…

Но он не может быть Конаном! Ладно, попытаюсь разобраться в этой головоломке.

Поэтому я задал четвертый и самый важный вопрос:

— А теперь расскажи-ка мне, друг любезный, кто ты такой на самом деле?

— Неважно, — отмахнулся поддельный король. — Человек. Умный человек. Тот, кто желает вашему миру только хорошего.

«Подождите… — обожгла меня мысль. — А почему он говорит о Хайбории, как о чужом мире? „Вашему“? Либо он слишком задирает нос, либо…»

Я поднялся, держа в руке бокал, прошелся по паркету оружейной комнаты от стены к стене и, наконец, поднял глаза на двойника.

— Я знаю, что ты не настоящий король Аквилонии, — без обиняков начал я. — Но точно так же знаю, что не смогу убедить в этом других людей. Каким-то невероятным образом ты принял облик настоящего Конана, получил его память и знания… — двойник согласно кивал. — Но ты в этом случае прекрасно знаешь, кто я такой. Не скрою, я отношусь к тебе с настороженностью, если не сказать — с опаской. Поэтому-то и известил немедийское посольство, что отправляюсь в устроенную тобой мышеловку.

— Какую мышеловку? — можно было посчитать, что двойник непритворно возмутился моими словам. Будто сам Конан. — Я знал, что ты придешь. Все-таки Ринга находится во дворце, да и Халька бросить на произвол судьбы вы бы не смогли. А кстати, где же… — он усмехнулся. — Человек, как две капли воды похожий на короля Конана?

— Не знаю, — отрезал я.

— Поверь, — с серьезностью в голосе проговорил самозванец. — Я не хочу его убивать. Да и сажать его в Железную башню до конца жизни тоже незачем. Он просто пригодился бы мне… В конце концов, если все спланировать правильно, мы могли бы править вдвоем. Представь, как восхитился бы плебс, зная, что король может одновременно находится и в своем дворце, и, например, на поле боя в Офире…

— Разумеется, в Офире, на упомянутом «поле боя» должен будет присутствовать настоящий Конан? — ядовито спросил я. — Ты, небось, побережешь свою драгоценную шкуру?

— Пожалуй, наоборот, — двойник ничуть не обиделся на такую дерзость. — Меня довольно сложно убить, а, кроме того, я могу внести нечто новое в здешнее военное искусство.

«Опять он говорит „Здешнее“, относясь к нам будто к чужим, — мельком подумал я. — И убить его „сложно“. Честно признаться, и Конан сказал бы о себе то же самое…»

Вспомнилось, как Веллан несколько раз упоминал это слово — «чужой». Ничего не понимаю. Однако надо продолжать игру.

— Я знаю, что это почти невозможно, — тем временем вздохнул сидевший передо мной человек. — Но если бы ты, Ринга, Хальк и другие попробовали уговорить Конана…

— Боюсь, этого не сумеет сделать даже Митра, — я покачал головой и с преувеличенным разочарованием развел руками. — Если ты столь хорошо знаешь киммерийца, его привычки и его характер, ты моментально понял бы, что он откажется. Конан никогда не позарится на принадлежащее другим по праву, однако и своего он не отдаст. Корона принадлежит ему.

— Корона, — вкрадчиво произнес двойник. — Действительно принадлежит Конану Киммерийцу. То есть мне. А все остальные могут отправляться в Нергалову задницу. И любому самозванцу я кишки на уши намотаю…

Привычные слова Конана. Даже интонация одинаковая. Вот так и уверуешь в раздвоение душ. Кто знает, вдруг сейчас со мной разговаривает один из богов, принявший облик нашего киммерийца? Впрочем, слишком много чести для варвара с полуночи.

— Итак, — с твердостью в голосе сказал самозванец. — Мы сейчас говорили о пустом. Теперь давай побеседуем о деле. Ты — человек умный, и должен был сообразить, что я в любом случае тебя отпущу. Может быть, дам свободу и Ринге. Все равно вам никто не поверит. Промолчите — и ладно. Начнете распространять слухи о самозванце — вас высмеют и в Аквилонии, и в Бельверусе. Поэтому я спрашиваю: как слуга короля Нимеда и третий по значению человек в Немедийском королевстве, но не как, — следующие слова он произнес с глумливым оттенком, — друг Конана Канах, ты признаешь меня королем Аквилонии? Именно как политик?