В самом начале я не особо обращал внимания на подобные детали. Меня куда больше заботило то, что со мной случилось. Блокировка дара воспринималась невероятно болезненно. Меня словно сделали инвалидом, лишили самой сути. Я перестал быть самим собой, став слабым, словно новорожденный щенок. Причем, на подобное я пошел вполне добровольно. Задкииил и прочие библиарии Караула не собирались говорить, когда тренировки закончатся и Жука снимут, а потому каждый день проходил поистине мучительно.

В те дни начальной адаптации мое терпение поддерживали две вещи: осознание, что не я один иду таким путем и перспектива, что в итоге все пойдет на пользу. Так что я выдержал. Впрочем, здесь отсутствовал какой-либо подвиг. Через Жука прошел Задкиил и сотни других библиариев в этой, и прочих, крепостях Караула.

Первая присяга оказалась хоть и торжественным, но достаточно скромным ритуалом, во время которого Астартес давали слово хранить секреты Караула и пройти с честью сквозь грядущие трудности. Присягу принесли сорок два воина, именно столько прибыло в «Эриох» в ходе очередного набора. Больше всего здесь было Ультрамаринов и их дочерних орденов, но также присутствовали космодесантники из достаточно редких подразделений, причем не только сегментума Ультима.

После Первой присяги начались тренировки, бесконечные, разнообразные, изматывающие. При желании, соответствующих эпитетов можно было подобрать бесчисленное множество. Несколько сержантов контролировали учебный процесс и делали все возможное, чтобы испортить нам жизнь.

Каждые сутки начинались с общего молебна, во время которого космодесантники обращались к Императору с просьбой преумножить силы и благословить на борьбу с ксеносами. Сам молебен составили максимально универсально, дабы удовлетворить всевозможные нюансы верований, которые разнились от ордена к ордену и зачастую могли принимать весьма специфические формы.

Затем был завтрак и общее собрание в Аудиторуме – внушительном зале, где капитаны Караула объявляли состав групп и общие задачи на текущий цикл. «Эриох» жил по суточному времени Благословенной Терры. Так как крепость находилась в космосе, тут отсутствовали такие понятия, как смена дня и ночи. Здесь всегда был день.

Суточную программу разбили на три шестичасовых цикла. Оставшееся время считалось нашим личным ресурсом. Каждый мог выбирать, что ему делать – спать, читать, общаться или молиться.

Тренировки сильно отличались от аналогичных в Кочевом флоте. Кроме рукопашного боя, физической, огневой подготовки и обращения с различным холодным оружием, здесь все вызывало интерес. Нейроактивные симуляции в специальных саркофагах, бои в замкнутых пространствах с тройной гравитацией или совсем без нее, скоростное десантирование, скрытое проникновение на объект, стремительное уничтожение охраны, похищение объекта или информации... Мы сражались под водой и в невесомости, учились обезвреживать чужие ловушки и ставить свои, взламывать шифры и действовать без единого звука. Все это больше напоминало не привычную войну, что вели Астартес, а действия убийц-ассасинов. Именно их из нас и готовили.

С помощью сотен сервиторов и техномагов сержанты постоянно модернизировали полигоны, добавляя или убирая различные объекты. Сегодня нас мог ждать огненный ад, но на следующий цикл мы двигались сквозь пелену снега и лютый мороз. Установки «Эриоха» и невероятные размеры полигонов позволяли создавать практически любые условия. В секторе «Эриоха», известным под названием Охотничьи Угодья, нашими врагами иногда выступали настоящие ксеносы – тираниды, орки, тау из Касты Огня, друкхари и многие другие. Все те, кого с немалым риском удалось отловить Истребительным командам.

Среди сорока двух блестящих воинов с первых дней выделились трое: Гневий из Обречённых Орлов, Белый Консул Крайор и Хотор из Железных Рук. Каждый из них прибыл в Караул уже во второй раз. Их результаты на тренировках выглядели впечатляюще, на них равнялись и про них говорили, что они непременно станут Альфами Истребительных команд.

Капитаны, библиарии и капелланы следили за нашими успехами. Нас постоянно тасовали и меняли численность групп для анализа, в каком именно сочетании мы можем показать наибольшую эффективность. В крепости имелись записи о том, когда именно и какая команда прошла то или иное препятствие. Время считали определяющей величиной. Отставание от графика на десять-пятнадцать секунд сержанты считали катастрофой и приравнивали к провалу всей миссии.

– В Истребительной команде слабость одного обозначает слабость всех. Самое слабое звено рвется в первую очередь, – твердили сержанты, вполне серьезно считающие нас новобранцами. То, что они говорили это лучшим воинам своих орденов, придавало словам неповторимую окраску.

Доспехи нам пока не вернули, мы занимались в специальных обтягивающих костюмах, обладающих эффектом хамелеона. Выдаваемые болтеры были меньше, компактней и легче стандартных моделей. Караул так же не стеснялся использовать различные приборы и устройства, не имеющие аналогов в Империи и зачастую оснащенные весьма продвинутой начинкой. Причем не все они были изготовлены рыками человека. Прояснилась и еще одна тайна Караула Смерти – уровень развития электроники здесь превышал все то, что я знал. Сенсорные, с диаметром в два метра, мониторы; передовой вокс и приборы глушения; шифровальные и дешифровальные программы; мины и взрывчатка с распознаванием свой-чужой; серво-черепа с функциями полноценных компьютеров; выглядевшие как живые голографические проекции; продвинутые автопилоты на челноках и кораблях; защитное покрытие доспехов, прекрасно скрывающее любые сигнатуры и конечно, нейро-саркофаги… Данный список можно было продолжать долго, но именно здесь, в Карауле, я осознал, что у Человечества не все так плохо с технологиями, как мне казалось долгие годы. В Кочевом флоте хватало различных диковинок, но у нас они являлись трофеями, редкими знаками того, что могло бы быть. Здесь же все использовалось на постоянной основе.

Постепенно мы узнавали и притирались друг к другу. Не обошлось и без провокаций, о которых предупреждал Задкиил.

– Веришь ли ты в Бога-Императора так, как верю в него я, Кархародон? – одним из первых, с кем меня свела судьба в «Эриохе», стал Улберт, капеллан Черных Храмовников. Глядя на него, сразу становилось ясно, что из таких получаются первоклассные фанатики, безжалостные и непреклонные. Чужую невиновность они воспринимали исключительно как отсутствие необходимых улик, позволяющих сжечь еретика.