Мы можем сделать это.

Мое дыхание было затруднено, но адреналин поддерживал меня. Элла захрипела, пытаясь отдышаться. Я продолжала тянуть ее за собой.

— Мы почти у цели, — тяжело вздохнула я. — Продолжай бежать.

Она не привыкла бегать. Мне это тоже не особенно нравилось, но я никогда не была так рада, что заставляла себя бегать трусцой за последние двенадцать месяцев.

Пот струился по моей спине, и никакой прохладный ветерок с океана не мог успокоить эту жару. Моя хватка ослабла, и длинное платье потащилось по песку. Прежде чем я успела сжать его в кулак и поднять над лодыжками, я наступила на подол платья и в замедленной съемке наблюдала, как мир рушится перед моими глазами.

— Не останавливайся, Элла, — крикнула я. — Беги.

— Нет.

— Беги, — кричала я. — Иди за помощью, — я попыталась встать на ноги, с болью осознавая, что Роберто отодвигается. — Беги, Элла.

У нее вырвался рыдание. — Я получу помощь, обещаю.

Она ускорила шаг и продолжила бег.

— Это платье, — пробормотала я, борясь с его весом, поднимая его и бегая. Роберто был почти у меня за спиной, осознание этого покалывало у меня в шее. И не из хороших.

Боже, пожалуйста. Не позволяй им схватить меня.

Едва эта мысль покинула меня, как я почувствовала, как мужская рука схватила меня за платье и потянула назад. Внезапное движение заставило меня потерять равновесие и рухнуть на спину. От удара у меня перехватило дыхание, и перед моими глазами закружились звезды.

— Чертова сука, — пробормотал он, задыхаясь, прижимаясь коленом к моей груди.

Я не могла дышать, его тяжелый вес давил мне на грудь.

— Отпусти меня, — закричала я, извиваясь под его тяжестью. Его кулак коснулся моего лица, заставив звезды и боль взорваться за моими веками.

— Такая маленькая принцесса, — прорычал он, его колени раздвинули мои ноги. — Ты думаешь, что тебе намного лучше.

Его рука схватила мою киску через платье, и меня пронзил настоящий ужас. — Что ты делаешь? Ты мой двоюродный брат.

— Заткнись, черт возьми, — прошипел он с рычанием, его лицо исказилось от ярости.

— Не трогай меня, — завопила я, мой голос хрипел от криков, обжигая горло. — Остановись!

Я кричала и плакала, качая головой. Он наклонился, его сильное тело удерживало меня на месте, а его колени раздвинули мои ноги еще дальше, засунув руку мне в платье.

— Мне будет так весело трахаться с тобой, — сказал он, облизывая мое ухо.

— Мы связаны кровью, — воскликнула я. Что не так с этим парнем? — Другие придут.

Я пыталась использовать любой предлог, чтобы заставить его остановиться.

Его злобный, уродливый смех эхом разносился по моим ушам. — Я отправил их всех в противоположном направлении. Я выебу каждую дырку, как шлюху , которой ты и являешься.

Я плюнула ему в лицо. Он ударил меня по другой щеке, в ушах зазвенело, и мне было трудно сосредоточиться. Его большая рука схватила мою киску, дергая за трусики.

Роберто Романо сумасшедший. Больной психопат. Как он мог даже подумать об этом? Это было совсем другое извращение, от него желчь подступила к моему горлу.

Слёзы жгли у меня на глазах, но я не позволила им упасть. Не для этого несчастного неудачника. Отвращение сковало мой желудок, и, несмотря на боль, пульсирующую в каждом дюйме моего тела, я продолжала сражаться с ним.

Теплая липкая жидкость потекла мне в нос. Кровь , поняла я. Ночь прорезал звук моих рвущихся трусиков, и я вскрикнула. Затем я закричала во все горло, и слезы потекли по моему лицу. Я проиграла битву.

Удерживая меня на месте, спиной к песку, он другой рукой расстегнул ремень и освободил свой член.

— Нееет, — закричала я. — Нееет!

— Сиди спокойно, сука, — прорычал он, — или я надеру тебе задницу дочиста.

Я продолжала пинать, сильно и безжалостно. Меня не волновало, выйду ли я из этого живой или мертвой. Я царапала и кусала, кричала и билась.

Как только я подумала, что проиграла, все его тело оторвалось от меня. Я моргнула, наблюдая, как он в замешательстве болтается в воздухе.

— Ты мертвец! — голос моего мужа был мрачным обещанием, угрожающим рычанием.

Глава двадцать седьмая

Лучано

Нам потребовалось два чертовых часа, чтобы выбраться из этого проклятого города. Я проверил отца и сына, они в безопасности.

— Верни ее домой, сынок, — мой отец любил Грейс как родную дочь. Мы все время были семьей, но я был слишком ослеплен гневом, чтобы увидеть это. Теперь я знал и хотел все исправить, провести с ней остаток жизни. Народить больше детей, и Маттео вырастет хорошим человеком. И он бы это сделал, потому что в нем была мать.