— Грейс Витале, — прервала я ее с натянутой улыбкой, говоря в микрофон, чтобы все услышали. — Не Романо.

Ее жестокие глаза-бусинки сверкнули на меня ненавистью, и я улыбнулась. Она заплатила бы за свои грехи, если бы это было последнее, что я сделала перед смертью. Смерть моих бабушки и дяди означала бы защиту Маттео. И ради безопасности моего сына я бы продала свою душу дьяволу.

Настала очередь Романо проиграть.

Глава двадцать третья

Лучано

Грейс побледнела от слов ее бабушки, и мне захотелось обхватить рукой шею этой старой ведьмы. Мне никогда не нравилась София Романо. Она была жестокой и извращенной старухой. Но сегодня она мне понравилась еще меньше.

Я быстро набрал номер отца. Когда ответа не последовало, я позвонил Лоренцо, моему старшему охраннику.

— Босс.

— Есть что-нибудь о Роберто? — я спросил. После того, как мы узнали, что он предатель, я нанял Сашу, другого брата Василия, чтобы найти и устранить его. Саша Николаев был хорош, не так хорош, как Алексей, но он выследит этого ублюдка и всадит ему снайперскую пулю в череп.

— Нет, но Саша идет по следу.

— Хорошо. Скажи моему отцу, чтобы он не выходил из дома с мальчиком. Соблюдай меры безопасности. Если что-то случится, защити мальчика и моего отца любой ценой. Я сообщу тебе позже.

Я повесил трубку и увидел, как моя жена замедлила шаг после объявления бабушки. Мне хотелось бы знать, каковы были планы моей жены. Она хотела убить их; Я знал это. Но здесь она не могла этого сделать. Не в таком общественном месте.

К черту это; мне надоело позволять этой чертовой злой ведьме играть жизнью моей жены. Я сделал шаг вперед, готовый положить всему этому конец.

— Не смей шевелиться, Лучано, — моя голова метнулась к Элле. Кем, черт возьми, она себя возомнила? — Ты собираешься убить ее, — прошипела она.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил я тихим голосом, стараясь не выражать гнев.

— Просто ничего не делай. Не сейчас, — пробормотала Элла, глядя на Грейс, садясь за пианино. — Однажды ты едва не стоил ей жизни. Не повторяй этого.

Что, черт возьми, задумали эти двое?

Взгляд Эллы скользнул позади меня, и я проследил за ее взглядом. Телохранитель Софии пристально посмотрел на нее, и она заметно побледнела.

— Просто ничего не делай сейчас, — прошептала она и сделала шаг назад, все время глядя на телохранителя.

Массимо, должно быть, видел то же самое, потому что он подошел к Элле сзади, готовый защитить ее.

— В чем дело? — я спросил ее. Она покачала головой, оставаясь онемевшей и застывшей. — Никто не доберется до тебя или Грейс.

Она тяжело сглотнула, но что-то мне подсказывало, как и моя жена, она не поверила.

— Просто следите за ее охранниками, — произнесла она тихим голосом.

Я заметил, что у семьи Романо повсюду были свои мужчины. Это не имело значения, потому что они нам не ровня. Наши люди тоже были снаружи, и Рафаэль Сантос тоже не отставал. После того, как мы узнали о плане Грейс, мы перенаправили наш план со сбора средств сюда. Нас заменил один из наших ивент-менеджеров. По дороге сюда Кассио дал людям краткий обзор, чтобы они поняли, с чем нам предстоит столкнуться. Любой ценой спасти Грейс и Эллу.

Я оценил присутствие Василия и Алексея, хотя и беспокоился, что Изабелла Николаева окажется так близко к двум мужчинам, которые чуть не похитили ее. То же самое произошло и с ее мужем, потому что он держал руку близко к оружию. Возможно, мы все хотели покончить с Альфонсо и Бенито раз и навсегда. Преступники мы или нет, мы все хотели наслаждаться жизнью. Соратники Бенито Кинга были преступниками другой категории. Скорее психопаты.

Признаюсь, я был удивлен отсутствием Бенито Кинга, учитывая тесные деловые отношения между Кингом и семьей Романо.

В комнате раздались тихие ноты фортепиано, и Элла вместе со всеми остальными забылась позади меня. Массимо будет стоять у нее за спиной, защищая ее. Василий защитит свою женщину, а остальные из нас способны постоять за себя.

Заиграли легкие мелодии «Гносьена № 1», и я сразу узнал это в своей памяти. Как я мог это забыть? Это были те же самые мелодии, которые она играла той ночью во время нашего недолгого брака, когда вечер закончился тем, что я трахал ее, склонившись над своим роялем.

Все взгляды были обращены на сидящую Грейс, ее пальцы скользили по клавишам. Я видел, как она играет на фортепиано всего несколько раз. Ей это нравилось, музыка была частью ее.

Судя по тем коротким месяцам, которые мы провели вместе, и по тому, как она говорила о музыке, я понял, что она ей нравится. Но я никогда не осознавал, насколько, до этого момента. Я наблюдал за лицом моей жены, завороженным ее преображением. Для нее словно весь мир перестал существовать. Ее пальцы умело двигались по фортепиано, веки опущены, выражение лица отстраненное и мягкое. Как женщина, мечтающая о своем возлюбленном, о том дне, когда она сможет снова обнять его. На ее лице была боль, любовь, мягкость, надежда. Она полностью растворилась в музыке.