Мне сложно понять папу. Вот честно… Я нормальная девушка, но в его глазах – гулящее чудовище, которое каждый день ходит по краю пропасти. И все потому, что я не сижу дома за вязанием, а состою в танцевальной группе и люблю гонять на мотоцикле. Разгульная и пропащая – вот его мнение обо мне. И он все уши прожужжал мне о парне! Надеется, что тот сможет посадить меня под замок и заставить варить борщи! Ха! Мне срочно нужен парень. Только где его найти, если всех моих приятелей отец знает?

– Папочка, я не хочу продолжать этот разговор, – пытаюсь перекричать папу, только все без толку. Его накрывает негодование и делает безумцем опьянение…

– Нет, пусть все послушают. Правильно я дочь воспитываю, а? Надо сейчас что-то предпринимать, так? Потом поздно будет. Правильно я говорю, мужики?

Пьяные мужики смущенно кивают, а я сижу, стараясь скрыть пунцовые щеки. Тот важный тип нервно утирает взмокший лоб и пропускает еще одну рюмку водки. Ненавижу пьяные базары. И папиных поддатых коллег тоже!

– С меня хватит, папа, – вскакиваю с места и бегу, не разбирая дороги от слез обиды и стыда.

– Миша, Вася! Быстро ее верните! – слышу его голос за спиной. – Мерзавка! Ты что удумала? Я не отпускал тебя из-за стола.

Этим толстым амбалам меня не догнать. Юркаю через калитку и оказываюсь на улице. Слышу, как тяжелые шаги настигают меня и резко разворачиваюсь, огибая забор с другой стороны. Бегу, не разбирая дороги и застываю, едва не угодив под колеса какой-то старой колымаги.

– Господи… – шепчу, стараясь рассмотреть водителя. Парень. Молодой, вполне симпатичный и, судя по тому, как он вцепился в руль – испуганный моим внезапным появлением на дороге.

– Ты что творишь, ненормальная? – кричит он через приоткрытое окно, а я прыгаю на переднее сиденье, взбудораженная внезапным планом, прокравшимся в голову. А почему бы и нет? Чем он не мой парень? Отец будет в восторге при виде него. Одна машина чего стоит. Она моя ровесница как минимум. Да и сам этот…

– Как вас… тебя зовут?

– Никита, – холодно отвечает он, окидывая меня равнодушным взглядом.

Молотит какую-то чушь про границы наших отношений, а я, пользуясь моментом, его рассматриваю. Его нельзя назвать красивым в привычном смысле этого слова, но притягательным – безусловно… У Никиты красивые глаза цвета теплой карамели, немного выступающий подбородок и очерченные губы. Хорошая кожа, покрытая аккуратной щетиной. А еще на нем линялая мятая футболка и стремные штаны. Мда… Отец пускает таких людей в дом только в качестве обслуживающего персонала, а я… Я просто с ними не общаюсь. Не потому, что гордая и избалованная. Мы разные Вселенные и крутимся на разных орбитах. И мне неизвестны проблемы этих людей. Нет, вы не думайте, что я дрянь и циничная гадина. Я родилась в обеспеченной семье и никогда не испытывала нужды, чтобы понимать реальную жизнь. Вот и все.

Я сбивчиво излагаю Никите суть своего предложения, встречая вместо похотливого (привычного мне) взгляда равнодушный. Не понимаю, ему не нужны деньги? Или причина в другом?

– Твой папа не дурак, Злата, – вздыхает он. – Он быстро раскусит твою затею. Или он хочет выдать тебя за такого парня, как я? – прищуривается Никита, широко улыбнувшись. Черт, у него и зубы хорошие… И улыбка красивая. Пожалуй, надо его додавить.

Я фыркаю и рассказываю парню о нашей несовместимости, используя красноречивые сравнения про Вселенные, планеты, лед и пламя… Накручиваю на палец прядь, стремясь вызвать в Никите интерес, но он отрезает:

– Я никогда не влюблюсь в такую, как ты… Циничную, избалованную мажорку.

Его слова больно, как отточенный клинок, ранят сердце. Понимаю, что задела парня и получаю заслуженный ответ, но… Черт, почему же так неприятно? Мне ведь должно быть по фигу на него – нищеброда в линялой майке?

– Это даже хорошо, Никита, – отвечаю нарочито спокойно. – Тогда у нас будут деловые отношения. Давай обменяемся номерами телефонов. Ты подумаешь и, надеюсь, согласишься.

Мне бы остановиться, но я продолжаю давить на жалость парня, рассказывая ему о маме… С недавнего времени я живу без нее. Если быть точной – последние пять лет. Отец застукал ее с любовником и выгнал. Мы с сестрой остались под его опекой, но я отчаянно хотела уехать вместе с мамой на остров Зеленого мыса – Кабо-Верде. Воспоминания о маме вызывают привычное волнение в сердце, но Никита грубо останавливает мои излияния, отрезая решительно:

– Я подумаю, Злата. Куда тебя довезти?

– Дворец Металлургов, – отвечаю, жалея о глупой просьбе и нашей дурацкой встрече.

Злата.

Развалюха останавливается на площадке перед Дворцом Металлургов. Никита вздыхает и поворачивается ко мне, метнув нечитаемый взгляд. Обычно на меня смотрят по-другому – с восхищением, интересом, страстью… Но так равнодушно, пожалуй, никогда.

– Я позвоню тебе, Злата. Наверное, завтра. Мне надо посоветоваться с близкими и своей… девушкой.

Что?! Я даже не подумала об этом. Дура! Какая же я идиотка. Надо было о его личной жизни сначала спрашивать, а не заваливать информацией о маме, отце, закрытом пансионате в Лондоне… Будет тебе, Златка, урок.

– Хорошо, – улыбаюсь добродушно, замечая вспыхнувшие на дне его притягательных глаз эмоции. – Между нами будут только деловые отношения, Никита. Если понадобится, я сама поговорю с твоей девушкой, успокою ее.

Нашлась тут, мать Тереза… Никита смотрит на меня, как на полоумную и смущенно кивает. Толкаю дверь, едва сдерживая растущую в груди бурю эмоций – стыд, недоумение, бессилие – и выскакиваю на улицу. Мне срочно надо поговорить с бабулей… Только она меня понимает. И она выслушает и погладит свое Золотко по голове…