Шрифт:
–А Вы ей кто? – Отвечает она мне хитренько.
Достаю тысячу рублей и кладу ей на стойку.
–Муж. Так похож?
–У нас без анализов проходить дальше комнаты свиданий нельзя, – качает девчонка головой.
Кладу на стойку ещё пять тысяч.
–Сто третья палата, – с улыбкой сообщает мне дежурная.
– Федя, здесь меня подожди, – прошу друга.
Он особого энтузиазма пройти внутрь роддома не выказывает.
Поднимаюсь на второй этаж, захожу в отделение и вдруг слышу прямо душераздирающий женский крик, смешанный с истеричными слезами:
«-Верните мне сына!»
Глава 3.
Настя
Кормлю дочь и слышу, как за стенкой в соседней палате раздирается криком сын. Я уверена, что это он!
–Принесите мне мальчика, – прошу медсестру из детского, тихо плача. – Я просто его покормлю. Принесите.
–Если вы не прекратите истерику, – строго говорит мне в ответ женщина. – Вам снова уволят успокоительное. За стеной не ваш ребенок. Ваш сын в кювезе. Он слаб, чтобы кушать самому.
–Но это же неправда, – шепчу надрывно. – Неправда. Семь и восемь по Апгар это много! Я своими ушами слышала. Ребенок здоров и доношен!
–Прекратите! – Обрывает она меня. – Займитесь дочкой.
Раскачиваюсь на кровати под мерное причмокивание и смотрю в стену, стараясь не реагировать на детский плач за стеной. Он становится все обиженнее и надрывнее.
У меня нет плана. Только отчаяние, которое затапливает сердце. Без справки и выписки мне даже свидетельство о рождении не дадут. Я связана сволочной системой по рукам и ногам.
Теперь у меня остаётся только одна надежда. Алферов. Да, я положила столько труда, чтобы он меня никогда не нашел, но сейчас… Пусть лучше дети будут с родным отцом.
Надеюсь, та женщина ему позвонила. Может быть, мне стоило сразу самой это сделать, но сил не было. Вообще, от этих успокоительных становишься очень тупым и безразличным. Как растение. Я только пару часов назад в себя пришла и больше не хочу. Стараюсь держать себя в руках.
Наклоняюсь и нежно целую дочь. Сердце сбивается с ритма.
А что если Алферов не даст мне с ними встречаться? Что если заберёт на совсем?
Зажмуриваюсь и глубоко дышу. Это все равно лучше вариант, чем продать сына. Я не смогу с этим жить…
Вздрагиваю и оборачиваюсь на звук дверной ручки.
Ко мне в палату заходит целая делегация. Заведующая, врач из детского, медсестра и… женщина, от вида которой у меня начинают шевелиться волосы на голове.
Ставронская Алевтина Арчибальдовна. Старая грымза. Она была детектором детского дома, в котором я жила до двенадцати лет.
–Анастасия, познакомьтесь, – пафосно говорит мне заведующая, – это работник социальной службы. Она хочет поговорить с вами о детях. Не пугайтесь. Мы все желаем вам только добра…
Последняя фраза меня особенно напрягает. Я прижимаю дочь крепче к себе.
Знаю я, как Алевтина желает добра. Такого друга врагу не пожелаешь. Мне бы очень не хотелось, чтобы она меня узнала…
Грымза ставит себе стул и присаживается поближе к тумбочке, чтобы разложить сумку с документами. И ей совершенно наплевать, что у меня там лежит упаковка новых памперсов и парочка чистых костюмчиков.
–Ну здравствуйте, мамочка, здравствуйте, – играет она роль «доброго полицейского», – рассказывайте, какие ваши планы на жизнь. Кто встречать вас будет? Как себя чувствуете?
–Будущий муж будет встречать, – отвечаю коротко и уверенно, глядя ей в глаза. – Он как раз из командировки вернётся.
–А что же вы про мужа врачам не рассказываете? – Хмыкает грымза. – Прячете от нас красавца…
–Так я и не обязана, – держу лицо. – Они с чего-то тут все решили, что я одинокая и беззащитная, но это совершенно не так. У меня есть мама и папа. У детей – отец. Или вы считаете, что я отчество с потолка взяла?
Заведующая переглядывается с врачихой из детского.
–Врет же, – слышу я их шепот. – Скорая сказала, что в съемной халупе забирали.
–Отец детей – Алексей Михайлович Алферов. Можете поинтересоваться в интернете, кто это такой, – решаю я идти до конца. Вдруг, поможет?! Он известный человек. Они должны испугаться!
–Значит, вы хотите сказать, что помощь нашей службы вам не нужна? – Поджимает губы Ставронская и поправляет свои зачесанные букли на голове.
–Абсолютно верно. – Киваю. – Я бы только хотела обсудить состояние своего сына с врачом. Мне не дают никакой информации. И не приносят кормить… Вы мне в этом можете помочь?