Мои ногти впиваются в ладони. Он собирается заставить меня пройти через все это дерьмо, а затем оставить меня жаждущей освобождения, если я не скажу ему все, что он хочет услышать.

— Иди к черту.

— Скажи это. — Теперь он нежно дует на мою киску, заставляя меня вздрагивать, и слезы неудовлетворенного желания щиплют мне глаза. — Или я не позволю тебе кончить.

Как будто это он контролирует мои оргазмы.

— Я просто воспользуюсь вибратором, когда ты уйдешь.

— Ты его не найдешь.

Я мотаю головой в сторону прикроватной тумбочки и чертыхаюсь. Он забрал мой гребаный вибратор.

— Мудак! Он был совершенно новым.

— Больше ты его не будешь использовать. — Он хихикает. — С этого момента, если ты захочешь кончить, тебе нужно будет использовать мой язык, пальцы или член.

— Пошел ты! — Это совершенно новый уровень собственничества, но я даже не могу удивляться этому моменту. Вероятно, он каждую ночь наблюдал, как я кончаю с помощью вибратора, ревнуя к неодушевленному предмету.

— Поверь мне, муза, — мурлычет он. — Как только я доведу тебя до оргазма, ты больше ничего не захочешь.

— Докажи это, — бросаю я, устав от этой гребаной мучительной игры. Если единственный способ кончить — это когда его язык на моей киске, тогда к черту все. Я вырву язык своего преследователя — язык убийцы, лишь бы избежать еще одной секунды этих мучений.

— Извинись за то, что произносишь имя другого мужчины.

Я сжимаю челюсть, киска пульсирует и жаждет разрядки, пока я молчу.

— Извинись, если хочешь продолжения, Браяр, — предупреждает он.

Даже после жесткой команды мое имя, слетевшее с его губ, заставляет меня затаить дыхание. Я выдавливаю из себя слова.

— Мне… жаль.

— За что?

— Я выкрикивала имя другого мужчины.

— И какое единственное имя ты будешь выкрикивать с этого момента?

Если бы я могла пошевелить запястьями, я бы ударила его.

— Твое.

— Назови.

Сквозь стиснутые зубы я шиплю:

— Сейнт.

— Хорошая девочка. А теперь изволь поклоняться моему языку. — Он не забыл свой приказ.

Я зажмуриваюсь, прежде чем выдавить из себя слова.

— Пожалуйста, позволь мне боготворить твой язык.

— Ммм. — Его хриплый стон заставляет мой ноющий клитор пульсировать. — Моя послушная девочка.

Я хочу огрызнуться, что я не его девочка и чертовски не послушна, но в этот момент теплый, мягкий язык поглаживает мою киску.

Я вскрикиваю, удовольствие от этого движения уже переполняет меня.

Его язык дразняще танцует вдоль моего клитора, и я шиплю от изысканных ощущений, пока он резко не отстраняется. Я жалобно мяукаю в знак протеста.

— Ты все еще боготворишь мой язык, муза?

Мой разум кричит «нет», но мое тело кричит «да». Когда мой и без того набухший клитор начинает пульсировать, я сжимаю челюсти.

— Да, — выдавливаю я, прежде чем пробормотать: — Мудак.

Он хихикает, но на этот раз, слава богу, не наказывает меня за непослушание. Он медленно проводит языком между моих складочек. Я выгибаюсь, сильнее прижимаясь своей киской к его рту.

Черт.

Его язык снова медленно, дразня, скользит вверх по моему центру, и я стону:

— Пожалуйста.

Наконец, он вознаграждает меня, сильно прижимаясь языком к моему клитору и даря мне то облегчение, которого я так жажду. Удовольствие пробегает молнией по моему позвоночнику, и стон вырывается из моего горла.

Когда он втягивает мой клитор в рот, мои пальцы на ногах поджимаются, а бедра сжимаются вместе, прижимаясь к его голове. Края его маски, все еще приподнятые над его ртом, впиваются в мою кожу, но мне все равно. Разум потерян от удовольствия, которое доставляет мне его великолепный рот.

Он тянет мой пульсирующий бугорок, прежде чем отпустить его, слегка приоткрыв губы. Я задыхаюсь, вся в поту и собственном возбуждении.

Его руки скользят под мою задницу и подтягивают меня к своему рту, где он погружает в меня свой язык.

Я вскрикиваю, запястья напрягаются на ремне, удерживающем меня на месте. Он погружает язык в мою киску, растягивая и пробуя меня на вкус.

— Я утону в тебе, — шепчет он с благоговением.

Он облизывает меня, обводя языком вокруг моего клитора, прежде чем снова пронзить мою киску. Он переключается взад-вперед, размазывая по мне нашу смесь возбуждения и слюны, поскольку не может решить, что ему нравится больше — мои крики экстаза, когда он лижет мой клитор, или мои стоны удовольствия, когда он трахает меня своим языком.