— Вы подозреваетесь в серии особо тяжких преступлений, среди которых фигурируют человеческие жертвоприношения и призыв с иного плана сильного демона, чьи действия привели к гибели более десяти человек, — канцелярским языком отбарабанила та, вновь обратившись ко мне на «вы».

«Фиона!» — это была моя самая первая мысль, стоило мне услышать её слова. Сразу подумал, что моя помощница меньше чем за сутки успела от вседозволенности сорваться с катушек и устроить кровавое побоище. Хотя… нет, быть такого не могло, наша связь остаётся устойчивой и ровной, что говорит о полном моём контроле над демоницей.

— И где же я так мог отличиться?

— В Камерграде.

— Меня там видели? — продолжил я допытываться.

— Ваши следы.

— Отпечатки обуви, что ли? — позволил я себе саркастическую ухмылку.

— Да нет, кое-что более весомое. Давайте-ка пройдём к одной из ваших построек, — вернула она мне усмешку. Кажется, в процессе нашей с ней беседы кто-то из бойцов успел с ней связаться по рации и что-то сообщить. Например, что подбросили улику. Хотя птицы внимательно следили за каждым шагом гостей, но среди тех были одарённые, которые могли как-то скрыть несколько своих движений с помощью дара.

— Хочу предупредить вот о чём. Если вы мне подкинули какую-то гадость, то я буду считать себя свободным от всех обязательств по соблюдению законов Российской Империи и поступить с подлецами по справедливости, — холодно сообщил я ей.

Мой тон заставил бойцов опять наставить на меня оружие, а Нижегородцеву в очередной раз пойти пятнами от злости.

— Мы до такого не опускаемся, гражданин Софронов, — отчеканила она. Надо же, запомнила мою фамилию. — Идёмте к каменной площадке возле вашего дома.

— Ну и? — посмотрел я на неё, когда оказались возле

— Что это за знаки?

— Просто рисунки какие-то, — пожал я плечами. — Я их нашёл в реке рядом с берегом. Решил вытащить и навести справки, вдруг стоят денег. Оказалось, это просто ерунда, про которую никто ничего не знает и тем более не собирается платить, — и следом перешёл в наступление. — Это вы собрали такую армию из-за каракулей на камнях? Серьёзно? Или в ваших секретных архивах что-то про них есть? Так забирайте на здоровье. Я себе новых в реке наберу, чистеньких.

Во взгляде женщины проскочила растерянность. Что-то я нарушил в ровном строю её умозаключений и обвинений своими поведением и словами.

— Ну-ну, складно говорите, гражданин Софронов, — наконец, собралась она. Растерянность у неё продлилась буквально пару секунд. — Эти знаки обнаружены только у вас и на месте тяжкого преступления, где погибло множество людей. А ещё точнее они были принесены в жертву демону.

— Та-ак, — протянул я, — а вот это серьёзно. Рассказывайте. Всё. Это важно.

— Что это за знаки? — спросила она.

Мне захотелось прибить тут всех, оставив только Нижегородцеву, чтобы выпотрошить её до донышка. Уж слишком опасную и интересную тему она подняла. Я был уверен, что в этом мире никому не известен язык магов-демонологов, а кое-где называемый ещё и рунным языком высших демонов. Вроде как первых демонологов обучили магии сами демоны, чтобы получить слуг в иных мирах, куда инфераналам хода не было. Неужели здесь появился мой коллега попаданец или… Чёрт, а если демоны решили использовать свой древний способ проникновения?

«И что ей сказать, млина?» — с досадой подумал я, смотря в глаза эсбэшницы. Наконец, в голове появилось кое-что подходящее, чтобы немного сгладить углы у возникшей ситуации. — Чтобы прояснить про знаки, мне нужно начать с моей истории. Как я стал контрактником. Предупрежу, что она вам не понравится.

— Жертвоприношение, так? — быстро сказала она.

— Пальцем в небо. Будете перебивать, и я вам ничего не скажу. Устраивает?

Она недовольно поджала губы:

— Рассказывайте.

— В момент ритуала заключения контракта с демоном ко мне пришли две сущности…

— Такое бывает, остаётся та, что сильнее. Но если всё же двое овладевают телом, то человек тут же сходит с ума и потом умирает, — не выдержала она. Понятное дело, что все сейчас на взводе из-за непонятности ситуации и наличия опаснейших тварей буквально в считанных шагах от нас. И Нижегородцева не матёрый мужик, прошедший и Крым, и Рым, а просто женщина на кабинетной работе. Но служба должна же накладывать отпечаток на характер в виде сдержанности и силы воли. Сейчас она за речью скрывала свой страх и непонимание что делать.