Теперь эти сотрудники будут работать в «Проктор энд Гэмбл». Частью моего соглашения было то, что каждый из них в будущем получит работу. За исключением Бенджамина. Он всегда работал лично на меня.

— Мне это нужно, — призналась я. — Раньше я была веселой. Раньше я была смелой и безрассудной. Ты бы даже не узнал меня.

Бенджамин знал только Джемму, поглощенную работой. Он не узнал бы меня без встреч, телефонных конференций и торжественных мероприятий. Он не понимал, что благотворительные балы, которые я так любила раньше, — те, на которых я улыбалась, потягивая шампанское, потому что бостонская элита впустила в свою среду скромного, сбежавшего из дома ребенка, — теперь стали удушающими и скучными.

— С чего это ты взяла? — спросил Бенджамин. — Я не куплюсь на это объяснение «мне нужны были перемены». Что-то случилось, а ты мне не сказала.

Да, что-то случилось, но я никому не сказала, даже Лондин.

— Помнишь Джейсона Дженсена?

— Парня, который раньше работал в отделе маркетинга?

— Да. Он попросил меня выйти за него замуж.

— Что? — закричал он так громко, что я вздрогнула. — Когда? Как долго вы встречались? Как я мог не знать об этом?

— Мы встречались несколько месяцев. Естественно, мы никому не говорили, потому что я была начальником его босса. Мы договорились держать это в секрете, и я не думала, что у нас все серьезно. Но однажды вечером, около месяца назад, он повел меня в один модный ресторан, опустился на одно колено и сделал предложение.

— О, Джемма. Мне жаль. — Как всегда, Бенджамин сразу перешел к концу моего рассказа.

— Не жалей меня. Пожалей Джейсона. Он был милым, красивым и добрым. Но я просто… я не могла сказать «да». Я не любила его.

Поэтому, в ресторане, полном зрителей, я разбила сердце хорошего человека.

— Вот почему он уволился, — сказал Бенджамин.

— Да.

В тот день, когда Джейсон ушел, я сидела в своем кабинете одна, давая ему возможность собрать вещи и попрощаться с коллегами. Я смотрела в окно своего офиса и жалела, что не полюбила его.

Он был добрым и заботливым. Джейсон не ненавидел меня за то, что я ему отказала, он просто больше не мог у меня работать. Я не винила его за это. Он любил бескорыстно, не жалуясь на то, что я была в центре внимания.

И я не чувствовала ничего, кроме вины.

— Он просто был неподходящим парнем, — сказал Бенджамин. — Это не значит, что нужно было продавать свою компанию, машину и особняк. Ты отказалась от своей жизни.

— А так хороша ли была эта жизнь?

Он вздохнул.

— И что теперь?

— Я отправляюсь в путешествие на потрясающей машине. Потом… я не знаю. — Большинство моих вещей были либо переданы на благотворительность, либо сданы на хранение. Свой дом я продала с мебелью. Все, что у меня было, поместилось в багажник этой машины, и на сегодня этого было достаточно.

Я разберусь с этим, ну… завтра.

— Что я могу сделать?

Я улыбнулась. Возможно, Бенджамин не понимал, что я делаю, но, тем не менее, всегда поддерживал меня.

— Именно то, что делаешь.

Он управлял моими активами, оплачивал мои счета и решал любые вопросы, связанные с другими моими деловыми проектами. Всю эту работу я выполняла сама до продажи. Это была вторая работа, в которой я не нуждалась, но которая скрашивала одинокие ночи. Работа всегда была моей сильной стороной.

Теперь я передала ее Бенджамину.

Поскольку ему больше не приходилось руководить моим напряженным графиком и делами в «Джемме Лэйн», он присматривал за моими многочисленными активами в сфере недвижимости, выступая в качестве связующего звена с компанией по управлению недвижимостью, с которой я начала сотрудничать много лет назад. Бенджамин взял на себя роль посредника между моими финансовыми менеджерами.

Рестораны, которые когда-то нуждались в притоке моих наличных, чтобы начать работать, теперь были одними из лучших в Бостоне. Они работали на автопилоте. Я владела долей в автосалоне, который торговал роскошными иностранными автомобилями, в отличие от классической американской, на которой я сейчас ехала. А еще я была партнером в компании по дизайну одежды, той самой, которая разработала дизайн черного свитера, в котором я прямо сейчас нахожусь, вместе с несколькими другими вещами, упакованными в моем чемодане.

Бенджамин следил за тем, чтобы мы регулярно получали отчеты о прибыли и убытках от моих инвестиций вместе с моими ежегодными дивидендами, а затем предупреждал меня о любых тревожных сигналах.

— Хорошо, — сказал он. — Пока ты не вернешься, все будет в надежных руках.

Я прикусила язык, потому что передо мной открылась дорога, и был большой шанс, что я не вернусь. Я встала на новый путь. И не была уверена, к чему это приведет. Но такого волнения, такой свободы я не испытывала уже очень, очень давно.