Шрифт:
Пока я думал, Хорек уверенно подходил к кустам, уже готовясь расстегнуть ширинку. Там тех кустов-то – не увернуться. Вряд ли спортсмен-самбист станет терпеть, чтобы на него кто-то обмочился… Тем более такие черти, как эти… Пусть даже и случайно!
Вот дерьмо, нужно как-то посодействовать и срочно взять ситуацию под контроль!
Думать было некогда, в голову пришла только одна-единственная мысль!
Резко подорвавшись, я принял вертикальное положение и, слегка пошатываясь, изображая человека, которому хреново, медленно зашагал к амбалу.
– Эй, паря! – прогудел тот, заметив мое приближение. – А ты еще кто такой?
– Я… это… вот! – вытащил из кармана ту самую записку, что отдал мне Серега. Там значилось «Ты теперь с нами».
Амбал состроил недовольную морду и зашагал ко мне. Взял бумажку, ухмыльнулся.
– Слышь, Хорек! – крикнул он, привлекая внимание остановившегося на половине пути хмыря. – Зырь, еще один пришел!
– Да мля… – он не стал испражняться и вернулся обратно. Смерил меня недовольным взглядом.
– Давно тебя ширнули?
– А? Что? – я старательно изобразил растерянный вид, мол, не понимал, о чем речь. – Хреново мне что-то.
– Че, ломает? – гыгыкнул амбал. – Ладно, пошли. Отведу тебя к доктору!
Лениво пнув валяющуюся среди мусора смятую алюминиевую банку, он неторопливо отправился ко входу в подвал. Черт возьми, кажется, передо мной сейчас откроется вся правда, кто тут и чем занимается. Главное, чтобы парни не вмешались раньше времени и не наломали дров!
Глава 3. В сердце логова
А подвал-то оказался непростым.
Во-первых, сразу после ступенек мы оказались в узком холле. Справа и слева протянулся довольно длинный коридор, частично заставленный крупногабаритным мусором. Под потолком узкие смотровые окна, забранные хлипкими решетками. Кирпичные стены изнутри были сплошь изрисованы яркими рисунками в стиле граффити. Я, правда, мало понимал в этой молодежной субкультуре – ни одной надписи разобрать так и не смог.
Во-вторых, как я и предполагал, в притоне наркоманов действительно имелась неплохая железная дверь с узким смотровым окном. Прям как в тюрьме – сначала смотрят, кто пожаловал, потом открывают. Если бы мы с пацанами всей толпой завалились сюда на разборки, толку было бы мало.
Видно, что ранее это место было необитаемо, а потом за него кто-то взялся, причем основательно. Мне стало еще интереснее и одновременно не по себе.
Пока мы шли, я старательно изображал из себя человека, которому хреново. Трусился, будто бы от холода, вздрагивал, делал навязчивые движения. В общем, визуально отрабатывал, как мог.
Шаг за шагом я потихоньку брел следом за амбалом, демонстрируя полное отсутствие интереса, а сам все осматривал и запоминал. За дверью невнятно играла какая-то музыка, но она не казалась мне знакомой.
Здоровяк подошел к двери, обернулся ко мне. Ухмыльнулся.
Затем отстучал по двери условный сигнал. Звук был как в фильме «Терминатор».
Прошло несколько секунд – в ответ ничего.
– Мля! – рыкнул амбал. Повторил стук, только уже ногой. Получилось куда громче и эффективнее. – Шкет!
Раздался топот. Лязгнул засов с той стороны, окно распахнулась и в проеме показалась бледная худощавая рожа. Во-от, этот был похож на наркомана, только на очень свежего.
– Шкет, где тебя носит?! – недовольно произнес амбал. – Открывай! К доктору новый пациент!
– Опять?
– Снова, мля! Да живей, что ты как сонная муха!
Окно закрылось, а потом залязгали замки. Их там как минимум было три – от кого они так оградились? Понимают черти, что занимаются дерьмовыми делами, вот и подстраховались. Но додумались они до этого явно не сами, кто-то их покрывает. У наркоманов вообще мозги плохо работают – большую часть времени они кайфуют, либо, наоборот, их ломает.
В девяностые годы было модное слово – крыша. Правда, воспринималось оно по-разному. Кто-то из бандитов, кто мнил себя крышей, гордился этим, а вот когда к кому-то приходила эта самая крыша и против воли требовала денег… В общем, тут с какой стороны посмотреть. Лично я к этому понятию относился негативно – в прошлой жизни ко мне тоже приходили.
Внутри было крупное прямоугольное помещение с низким закопченным потолком. В центре стояли столы, заваленные всяким хламом. Отдельно, я заметил на нем свободный участок – на нем стеклянные колбы, резиновые трубки, еще какая-то хрень, сложно поддающаяся описанию. Какой-то дрыщ стоял и что-то мешал в одной из таких колб, морщился и злился. Видимо, что-то не получалось. Они тут что, сами гнали какую-то наркотическую дрянь? Ни хрена себе, вот это уже серьезно. Это наблюдение резко повышало статус возникшей проблемы. И что, никто вокруг не знает, что на территории бывшего кожзавода творится такая херня? А как же милиция?