Директор Дамблдор, восседая в своем золоченом кресле в центре стола преподавателей, внимательно наблюдал за студентами. Ему ужасно хотелось поджать губы и ударить кулаком по подлокотнику, но он сдерживался и благостно улыбался. Но в душе Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор негодовал.

В эту субботу, будто бы подгадав день, когда директора пригласят в Министерство, деканы трех факультетов вновь затеяли эту глупость с осмотром. И ладно бы начали как всегда со Слизерина! Тогда бы Альбус успел если не вмешаться, то как-нибудь повлиять. Но нет, в эту субботу проверяли первокурсников Рейвенкло. И Поппи, которую директор вызвал к себе в воскресенье, отказалась обсуждать с ним истории болезней и выдавать карты студентов, ссылаясь на медицинскую тайну и свои клятвы, но смотрела так красноречиво, что Дамблдор до сих пор ежился. Оставалось только догадываться, что обнаружила колдомедик у Гарри Поттера, но его историю болезни она выдавать отказалась категорически, даже статус опекуна не дал результатов. Наоборот, Помфри, казалось, готова была придушить директора, когда он ей об этом напомнил. Пришлось отступить.

Вот был бы Гарри на Гриффиндоре!

Мечты-мечты!

Там бы за ним приглядывала Минерва, мальчик оказался бы в нужной компании. И вел бы себя именно так, как ему положено: веселился, исследовал замок и воевал со слизеринцами. В лучших традициях львов.

Директор с сожалением взглянул на мальчишку. Тот наблюдал за перепалкой факультетов, но на лице Поттера не было и тени гнева на серебристо-зеленых. А ведь должна быть! Зря что ли Альбус в каждый свой визит в Нору повторял об этом при Роне Уизли? Зря инструктировал Рубеуса? Неужели все насмарку?

Дамблдор призадумался. Героя магической Британии стоило с самого первого дня направить на нужный путь. Единственно верный путь. Мальчик должен быть готов к будущему.

Так как же все исправить?

Первокурсники постепенно осваивались. Редко кто из них на второй неделе еще путался в этажах и коридорах и уже никто не боялся движущихся лестниц. И только исчезающие ступеньки вызывали панику малышей и задорный смех старшекурсников, которые преспокойно помогали выпутаться из ловушки.

Гарри плавно входил в новый ритм жизни: подъем, душ, завтрак, занятия, обед и свободное время до ужина, если нет урока полетов. Лишь ночью может прибавиться практическое по астрономии, и тогда первые уроки на следующий день начинались позже.

Он успел выучить имена большей части рейвенкловцев или хотя бы запомнить разные курсы в лицо. Дружить со всеми подряд мальчик не стремился, но игнорировать остальных ребят не собирался. Тем более, старшие довольно спокойно относились к расспросам, подсказывали нужные книги и рассказывали младшим маленькие секреты для облегчения учебы.

Так первокурсники узнали о нескольких тайных проходах, позволявших дойти в Библиотеку и в класс трансфигурации быстрее. А еще выяснили местонахождение кухни и познакомились с эльфами, хотя старосты и предупредили, что посещение этого помещения после отбоя строго запрещено.

Гарри учил все премудрости наравне с остальными ребятами и старался избегать уже случившихся с ним промахов. На очередном уроке трансфигурации вороны и барсуки продолжали превращать спички в иголки, и Поттер превращал вместе со всеми, разумно посчитав, что обгонять остальных незачем, лучше довести до автоматизма имеющийся навык. Невилл еще страдал со старой палочкой, но признался, что бабушка обещала ему посещение Олливандера в воскресенье. На уроках чар Гарри внимательно слушал и записывал каждое слово декана. Заклинания первокурсники не учили, только разбирали принципиальную разницу движений палочкой для видов чар, пытались почувствовать магию и наблюдали за колдовством в исполнении мастера. На уроках полетов Поттер больше не пытался разглядывать метлы в магическом зрении, как и не щеголял знанием Устава. На защите от темных искусств старался не кривиться, хотя тюрбан профессора Квиррелла вонял сильнее прежнего, будто тот с головой нырял в протертый чеснок. На травологии Гарри вместе с Невиллом пересаживал, подкармливал и поливал удивительные магические растения, стараясь запомнить все полезные советы от профессора Спраут. На астрономии припадал к телескопу, чтобы наблюдать движение звезд. А на истории магии, окружив себя пологом тишины, читал учебник, где материал был подан гораздо интереснее невнятного бубнежа Бинса, или планировал дела на свободное от занятий время. Но особенно тщательно Гарри следил за своей речью, опасаясь как-то выдать свою способность видеть чары.

После знакомства со всеми дисциплинами, Гарри невольно проникся уроками зельеварения. Он все еще очень плохо понимал многие моменты, но ему дико нравилось наблюдать за происходящим в котле превращением, тем более, на каждом уроке студенты готовили новое зелье, а не посвящали много часов унылым спичкам и иголкам, как на трансфигурации.

Как и советовал профессор, Поттер при поддержке старосты Пенелопы заказал себе новый котел. Покупка была не из дешевых, целых двадцать пять галеонов, но она того стоила. Качество изделия подтверждал оттиск с печатью Министерства Магии на боку, а по ободку шла вязь специальных рун, начинавших светиться в том случае, если испарения были слишком ядовиты для варки в помещении без магической вентиляции.

На уроке Гарри все еще сидел один, как и Захария Смит, но ни капельки по этому поводу не переживал. Его вообще мало что занимало, когда после лекции студенты добирались до практики. Поттер даже кружащего коршуном профессора не видел, как и не слышал его замечаний, если только они не оказывались обращены к самому мальчику.

Как раз на втором занятии первокурсникам предстояло варить уменьшающее зелье, о котором Гарри уже читал в других книгах. Хотя в учебнике зелье описывалось, как практичная замена уменьшающих чар, которые нельзя применять к живым существам, Поттеру не особенно нравилось, что многие волшебники в своих записях указывали уменьшающее зелье как прекрасное средство для шутки. Гарри не раз думал, что у магов, особенно в прошлом, было весьма причудливое понимание гуманности, раз они могли уменьшать овец ради того, чтобы потом делать из них теплые наушники для зимних прогулок, или неугодных им простаков, чтобы после гоняться за ними в подбитой железом обуви. Но все отошло на задний план, когда Гарри добрался до котла, огня и ингредиентов.

Мальчик как раз нарезал корни маргаритки, когда возле него остановился профессор Снейп и, проверив правильность нарезки, сунул нос в котел. Нос был длинный, чуть крючковатый, самое то, чтобы по одному только запаху уловить все промахи учеников. Гарри все еще не был уверен в том, что делает все верно, а потому напрягся. Но профессор промолчал и отошел в сторону, склонившись над котлом Се Ли и Лайзы Турпин.

Следующими в котел полетели мохнатые гусеницы. На счастье всех первокурсников — сушеные. Гарри вновь внимательно проследил за процессом через магическое зрение и хмыкнул. Пока он не мог заявлять наверняка, но создавалось впечатление, что все рецепты составляются по четкой системе, даже если кажется, что зелья — просто набор гадких компонентов, сваренных в бурду.