— Не… Да и не знаю я, как оно пишется, имя его, — выдохнул Хагрид.

«Вообще здорово! — про себя воскликнул мальчик. — Для знакомства мне прислали малограмотного великана! Больше никого не нашлось?»

— Тот-Кого-Нельзя-Называть, а зовут его… Вол… — прошептал Хагрид в страхе, постоянно запинаясь, но потом все же выдохнул тихо и нечетко: — Волдеморт.

— Волдеморт? — переспросил мальчик, для которого в имени не было ничего пугающего.

— Тише, да… — перепугано огляделся великан. — Так его звали. Страшный был волшебник. И темный. Много зла творил он и его слуги. Они-то, небось, думали, что он властью с ними поделится. А власть у него была! Лет двадцать назад это началось. И противостояние длилось долго. Времена были темные. Гибли волшебники, посмевшие противостоять Тому-Кого-Нельзя-Называть. И нигде не было безопасно! Разве что в Хогвартсе! Но там же Дамблдор! А только его, вот что я скажу, Сам-Знаешь-Кто на самом деле боялся. — Хагрид сделал какое-то нечитаемое движение бровями. — Поэтому и на школу Ты-Знаешь-Кто не решился напасть. А твои мама и папа… Они были лучшими волшебниками, кого я знал. Лучшими на своем курсе! Сам не пойму, почему Тот-Кого-Нельзя-Называть не попытался их перетянуть на свою сторону. А может знал, что они первейшие сторонники Дамблдора? В общем, в какой-то момент Сам-Знаешь-Кто решил от них избавиться, явился в городок, где вы жили, да и…

Хагрид замолчал. Вытащив из кармана огромный клетчатый платок, великан звучно высморкался и печально взглянул на Гарри.

— Плохой из меня рассказчик, ты уж прости. В общем… он их… Он их убил в ночь Хэллоуина. Тебе тогда было чуть больше года. Родители твои погибли, но и Сам-Знаешь-Кто тоже пропал.

— Как именно? — насторожился Гарри. — Там был еще кто-то?

— Нет, дома были только ты и твои родители, — покачал головой великан. — Но каким-то образом Сам-Знаешь-Кто не смог тебя убить. Он наслал на тебя очень темное проклятие, но от этого исчез сам, а у тебя появился вот этот шрам.

— Я думал, что это порез, — смутился мальчик.

— Нет, что ты! Это след от страшного проклятия, — сказал Хагрид и снова высморкался. — А я… Я тебя из развалин вынес. Дамблдор же велел принести тебя этим…

— Вздор и ерунда! — выкрикнул молчавший до этого дядя Вернон.

Гарри перевел взгляд на родственников, ожидая, что они скажут.

— Послушай меня, мальчик, — начал дядя, который лишь в исключительных случаях звал Гарри по имени, — я допускаю, что твои родители были колдунами. Но уверен, что при правильном подходе из тебя можно сделать приличного человека. Без всего этого! А твои родители… Они сами напросились. Якшались с волшебниками, вот и погибли из-за них!

— Я тебя предупреждаю последний раз, Дурсль! — рявкнул Хагрид. — Не смей! Закрой свой рот!

Дядя Вернон испуганно отступил, когда Хагрид выхватил из кармана розовый детский зонтик и наставил его на мужчину. Гарри же с сомнением наблюдал за всем происходящим.

О своих родителях мальчик, конечно, тосковал, но он их никогда не видел, а потому ему больше хотелось не каких-то конкретных родителей, а просто кого-то рядом, кто будет заботиться о нем, любить и оберегать. История же, рассказанная Хагридом, едва затронула мальчика, ведь те, о ком он говорил, были для Гарри незнакомцами. Он и слова об их смерти воспринял спокойно. Его больше удивила сама история.

«Очень все это странно, — думал мальчик. — Если все началось двадцать лет назад, то мои родители вступили в противостояние с этим колдуном сразу после школы. И чем же они могли ему мешать? А этот Дамблдор? Если только его боялся Волдеморт, то ради мира директор должен был найти и скрутить злодея, чтобы того отправили под суд и заточили на пожизненный срок! А он, выходит, сидел в школе, не высовывал из нее нос, пока остальные воевали. А родителей моих никак не защитил, хоть и был их директором! Да и… Они были лучшие? Точно? Или тут как и у обычных людей про покойников: или ничего, или хорошо? И почему Хагрид дядю затыкает? Пусть дядя и не лучший человек на свете, но ему, похоже, не хочется, чтобы я отправлялся туда, где есть темные волшебники, убивающие бывших школьников».

— А вы уверены, что я волшебник? — решил уточнить Гарри.

— Конечно же! — заверил великан. — Могу поспорить, что станешь лучшим на своем курсе!

«Кажется, четверть часа назад мы уже выяснили, что я, вроде как, ничего не знаю о магии. И как могу стать лучшим без подготовки?»

— Не думаю, что это так, — осторожно сказал мальчик. — Я ведь ничего не знаю о магии.

— Не переживай, Гарри, — отмахнулся Хагрид. — Ты обязательно будешь первым. И не волнуйся. В школу каждый год поступают магглорожденные дети, а они уж точно ничего не знают!

— Магглорожденные? — переспросил мальчик.

— Такой была твоя мама, — пояснил хранитель ключей. — Это когда у магглов в семье рождается волшебник. Таких зовут магглорожденными.

— А мой папа?

— Он был из магической семьи, — просто ответил Хагрид. — Поттеры — известный в мире магии род.

«И что, у меня нет других родственников, кроме дяди и тети?» — хмурясь, подумал мальчик.

— А мои дедушка и бабушка с папиной стороны? Они живы?

— Прости, Гарри, я и не знаю точно, но они, вроде как, умерли еще до того, как ты родился, — с грустью ответил великан.

— Ясно… — прошептал Гарри, мысленно раскладывая все, что узнал, по полочкам.

— Ну что, теперь веришь, что ты волшебник? — пытаясь казаться повеселее, спросил Хагрид. — Еще убедишься! Вот приедешь в Хогвартс, будешь познавать науки — и поймешь! Станешь лучшим. И у тебя будет лучший директор — Альбус Дамблдор!

«Звучит, как пропаганда, — мысленно хмыкнул мальчик, не собираясь говорить что-то подобное вслух. — Этот директор явно приплачивает за каждое доброе слово в свой адрес!»