Он уже решил, что найдет выход.

Сметвик остался до самой ночи и ушел лишь тогда, когда едва не уснул посреди фразы. Вальбурга Блэк к тому моменту уже давно отдыхала, напоенная множеством зелий. Кричеру с причитаниями и мольбами даже удалось влить в хозяйку полчашки куриного бульона. Гарри тоже устал, но чудо-конфетка и родные стены сотворили настоящее волшебство, позволив мальчику продержаться дольше всех.

Стоило целителю растаять в искрах взметнувшегося зеленого пламени, как на большой пейзаж в гостевой спальне, где разместили леди Блэк, выглянула Дорея Поттер. Она с тревогой и грустью несколько минут рассматривала племянницу, а после беззвучно всхлипнула и уткнулась в плечо появившегося рядом Карлуса Поттера.

— С ней все будет хорошо, — заверил Гарри. — Правда, бабушка. Сметвик обещал.

— Я знаю, — ответила волшебница, не поворачиваясь к мальчику. До этого Гарри ни разу не видел ее настолько подавленной. Из всех Поттеров Дорея казалось самой сдержанной, самой решительной и самой хладнокровной. И вид ее слез, пусть и нарисованных, что-то задевал в душе. — Просто… С того момента, как ты разбудил дом, разбудил нас, мы… С трудом, но мы все приняли то, что от семьи Блэк почти ничего не осталось. От семьи Поттер остался лишь ты. Все то, чем мы жили, чем мы гордились, что давало почву под ногами, чувство гордости… Все почти кануло в Лету. И из-за кого?

— Упадок коснулся не только наших семей, — вступил в беседу Карлус Поттер.

— Древние и благородные семьи… — повернувшись, сказала Дорея и искривила губы в горькой усмешке. — Мы уходим в прошлое. Нас вытесняют, изничтожают, как что-то ненужное, лишнее, не имеющее право на существование. Оставляя только пепел, пепел наших жизней, наследия, достижений…

Гарри закусил губу. Чужая боль скребла по сердцу острыми иглами, едва позволяя дышать. Опустившись в кресло у кровати леди Блэк, мальчик прикрыл глаза согнутой в локте рукой и попытался сдержать слезы. Получалось плохо.

— Соберись, — хрипло велел он себе, слушая тихие всхлипы с полотна. — Соберись.

Он редко позволял себе раскисать. Но это происходило всякий раз, когда мальчик отвлекался от учебы и насущных проблем. И в тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием пожилой женщины и тихим плачем Дореи Поттер, особенно остро ощущалось, как он одинок в этом мире. Волшебном, но невероятно жестоком мире.

Посидев еще немного, юный маг вышел из спальни и направился в малую столовую, оставив бабушку и дедушку следить за состоянием леди Блэк, а Кричера — сторожить сон своей хозяйки.

— Памкин, — позвал мальчик, усаживаясь на стул.

Не успел он хоть что-то еще сказать, как перед ним появилась тарелка, приборы, а часть стола заняли блюда, соусники, плошки и другая посуда, наполненная едой.

— В этом доме должно жить еще как минимум пять человек, — постарался взбодрить себя Гарри, рассматривая изобилие. Эльф расстарался, приготовив много всего того, что нравилось юному волшебнику.

Позволив себе наконец расслабиться, Гарри расстегнул и снял жилетку. Уложив на тарелку немного пюре, порцию говяжьих щечек с подливой, ароматных овощей с какими-то сложными специями и с благодарность кивнув, когда услужливая Тинки наполнила чашку апельсиновым соком, Гарри приступил к еде. Поздний ужин окончательно избавил мальчика от усталости. Он даже смог улыбнуться, молчащим портретам. Даже на изображение мамы, которое заботливые эльфы вставили в красивую рамку и повесили на стену, взглянул без боли.

— Душ и спать, — решил Поттер.

В ванной он долго рассматривал свое немного поцарапанное лицо, ссадину и порезы на лбу и виске. То ли в дело вступила сама магия, то ли у конфетки целителя был не только восстанавливающий эффект, но все повреждения выглядели незначительными и совсем не болели. А после душа осталась заметна только небольшая отметина на виске, которую Гарри бережно обработала Тинки нежно-голубой мазью с едва уловимым ароматом трав.

До кровати мальчик дошел уже в полудреме и просто упал поперек, мгновенно проваливаясь в забытье. Эльфы заботливо переместили хозяйское тело в правильное положение и укрыли одеялом.

— Ты молодец, маленький мой, — прошептала Тинки, приглаживая волосы Гарри и набрасывая на него легкие сонные чары, чтобы юный волшебник выспался как следует. — Молодец.

Гарри повозился, устраиваясь поудобнее, и вздохнул во сне.

На большой светлой кухне Поттер-мэнора, рассевшись в уголке вокруг скамеечки для ног, вполне пригодной для того, чтобы заменить домовым эльфам стол, собрались четверо. Помещение наполнял аромат трав и специй, на плите побулькивал большой котел, в котором готовился бульон. Позже его разделят на части и поместят под чары стазиса.

— Пей, — велел Памкин, наливая в маленькую глиняную кружку густой малиновый кисель из большой кастрюли. Алая жидкость мягко светилась и переливалась — эльфы не нуждались в пище, но только с едой, сознательно насыщенной магией, домовик мог принять и переварить магию чужого рода.

Кричер тихо засопел, но с благодарностью припал к кружке, содержимое которой поблескивало алым, золотым и бирюзовым от концентрации в нем энергии. Магия Поттеров была другой, не такой насыщенной и тяжелой, как магия рода Блэк, она щекотала язык, как газировка, и живительной прохладой опускалась внутрь, постепенно растекаясь по маленькому телу. Допив, эльф прикрыл глаза и позволил себе маленькую передышку, наслаждаясь сытостью, которую давно не чувствовал.