— Конечно, — согласился Поттер.

— Она вообще очень сильно переживала, потому что меня долго считали сквибом, — признался Лонгботтом, понизив голос и смущенно оглядев остальных. — Я никак не проявлял себя. У меня не было магических выбросов лет до девяти.

— Только поэтому? — фыркнула Падма. — Вообще-то, в комфортной обстановке у юных волшебников всплески — это ненормально. Это говорит вовсе не о силе мага, а о том, что его ядро формируется с какими-то сбоями. Если ребенок окружен заботой и любовью, то магические выбросы не происходят. Или происходят редко.

— Ага, — согласилась Лайза. — В стрессовых ситуациях. Магия защищает нас, когда мы боимся, волнуемся, злимся. До одиннадцати лет ядро не сформировано, поэтому и полноценно колдовать до этого времени нельзя. Ядро может как молчать, так и выплескивать очень много энергии, мы ведь не умеем еще ее контролировать. У меня был всего один всплеск, когда я случайно разбила любимую вазу мамы. Перепугалась так, что чары восстановления вышли сами собой, но криво. И из осколков собралась не ваза, а… какая-то загогулина.

Дети рассмеялись вместе с девочкой.

— А меня специально пытались заставить проявить себя, — признался Невилл. — Мой двоюродный дедушка вечно то подкрадывался ко мне и пугал, то кидался в меня чем-нибудь. А потом и вовсе… схватил и вывесил за окно.

— Ой! — перепугались все девочки разом.

— Это ведь как-то совсем неправильно, — нахмурился Майкл.

— Точно, — согласился Гарри. — Попахивает преступлением.

Дети на него покосились, и мальчик вспомнил, что среди собравшихся в теплице был всего один магглорожденный, Джастин, так что намек Гарри никто не понял.

— В общем, произошел несчастный случай, — продолжил Невилл. — Двоюродный дедушка отвернулся и выпустил мою ногу. Я упал, но не разбился, а отскочил от дорожки в саду, как мячик.

— Ух ты! — выдохнула Се Ли. — Но все равно жестоко. А если бы ты все же был… сквибом?

— На самом деле, — кашлянув, заметила Сьюзен, — Лонгботтомы — древний и уважаемый род. И как у любого такого рода, у них есть большой магический гобелен с семейным древом. Если бы Невилл был сквибом, он бы на нем просто не появился.

— Точно, — согласилась Ханна Аббот. — Родственники Невилла должны были знать, что он маг. Просто от тебя… ждали проявлений магии. Все же ты последний в старшей ветви наследования, у тебя из самых близких родственников только бабушка, а она… уж прости… довольно пожилая леди.

Гарри слушал разговоры детей очень внимательно. Как и другие ребята, особенно полукровки. Это была та часть магического мира, к которой не все имели доступ.

— А сквибы вообще не отражаются на семейных гобеленах? — спросила Менди. Гарри мало что о ней знал, кроме того, что мать девочки была сквибом, о чем студентка без стеснения рассказала утром.

— На самом деле все индивидуально, — пояснила Ханна. — У каждой семьи свои традиции, все же каждый из гобеленов создавался кем-то из основателей рода. Я знаю точно, что у многих сквибы не отражаются. А у некоторых бывают и более жестокие заморочки.

— Например? — уточнил Захария Смит. Его род считался достаточно старинным, но не древним.

— Мне тетя рассказывала о некоторых особенностях, — чуть покраснев, призналась Сьюзен. — Она знает об этом… по долгу службы.

Все тут же вспомнили, кем работает небезызвестная мадам Боунс.

— Она говорила кое-что о Блэках… — запнувшись, прошептала девочка. — Считается, что очень и очень давно эта семья ввела в род какое-то магическое существо, чтобы усилить собственную магию. Это обернулось тем, что некоторые представители этой семьи под воздействием обстоятельств могут… потерять рассудок. Существо было из темных, а потому Блэки стали еще более темной семьей. Им приписывали даже ритуалы некромантии.

На миг все ощутили легкий холодок, пробежавший по затылкам.

— И из-за всего этого теперь на гобелене, если кто-то из отпрысков подвергается черномагическому ритуалу, потом умирает, его отображение меняется на череп.

— Я тоже об этом слышала, — согласилась Ханна. — А у Лестрейнджей на гобелене не отображаются женщины рода. Вместо них там цветы. Красивые, но всего лишь цветы. А в семье продвигается идея, что женщина не может унаследовать титул. Лишь мужчина может продолжить род.

Девочки зафыркали, выражая неодобрение.

— А у нас на гобелене сразу видно, кто сильный маг, а кто слабый, — признался Захария. — Если маг слабый, то его изображение просто окружено ветвями, если сильный, то на ветвях есть цветы.