После зачёта по огневой подготовке, в пятницу, засыпалось особенно хорошо. Я думал о том, как завтра можно будет ничего не делать после завтрака. О предстоящем отпуске. Жаль, что отец не сможет поехать со мной: на работе пока что никуда не отпускают. Да он и не рвётся. Они с Людой твёрдо нацелились на покупку собственной квартиры, и я уже думал, как им в этом ненавязчиво помочь.

Ещё было бы неплохо маму навестить, посмотреть, как сестрёнка растёт.

Глядишь, и у отца с Людой прибавление появится — они ведь ещё совсем не старые.

Интересная будет у меня тогда ситуация: родственников вроде бы полно. А вот настоящей, своей семьи нет…

Я вздохнул и перевернулся на другой бок.

Поверка была уже давно; народ давно вернулся от умывальников. Разговоры перед сном стихли; ребята мерно сопели на своих матрасах…

Не знаю, что заставило меня открыть глаза. Какая-то звериная интуиция; на мгновение вдруг повеяло могильным холодом.

Фигура в чёрном неслышно откинула полог нашей палатки и вошла внутрь, стараясь ступать бесшумно.

В руке у непрошенного визитёра в рассеянном свете жёлтых фонарей блестел нож, который показался мне огромным. На голове — чёрная балаклава. Только глаза блестят в прорези.

Он внимательно вглядывался в лица спящих, начиная с правого края. Вот-вот взглянет на меня. Надо что-то делать; кричать, поднимать тревогу — но меня будто парализовало. Слишком нереальной, сюрреалистичной была картина, которую я видел.

Лежащий рядом Семён накрыл голову подушкой, и визитёр не мог разглядеть его лицо. Он сделал шаг в нашу сторону. Протянул руку, чтобы убрать подушку.

Я напружинился и приготовился к рывку, чтобы попытаться выбить у него нож.

Пришелец вдруг поднял голову.

Наши взгляды встретились.

И в этот момент в палатку скользнула ещё одна фигура в чёрном комбинезоне и балаклаве. Сердце подступило к горлу, вдруг накрыла какая-то холодная злость, и я начал действовать. Вернее, как начал: тело само рванулось вперёд, повинуясь каким-то древним инстинктам, а я сам в искреннем удивлении наблюдал за этим будто бы со стороны, поражаясь, что на это способен.

Я попытался взять его ладонь в захват, но неудачно. Он держал его слишком крепко.

Свободной рукой он попытался схватить меня за волосы, но их длины было явно недостаточно для этого. Скользнув ладонью, он больно схватил меня за ухо и рванул к себе, на лезвие.

Я с трудом увернулся, после чего сам подался вперёд, будто помогая его руке притянуть меня. От неожиданности он немного ослабил хватку.

Я же в этот раз не стал вырывать нож. Лишь перевернул его, после чего всем телом подался вперёд.

Широкое лезвие воткнулось ему прямо в гортань. Глубоко. Кажется, я даже почувствовал, как его кончик чиркнул по позвоночнику.

В тёмных глазах пришельца застыло бесконечное удивление.

Всё это произошло очень быстро, может, полсекунды прошло, не больше.

Второй пришелец даже не особо следил за происходящим. Он просто подошёл к лежащему справа на краю Игорю Скопцову и нацелился своим ножом в его грудь.

Я хотел что-то крикнуть, но язык будто присох к горлу.

Тогда я рванулся вперёд, прямо через одногруппников. И уже чувствовал, что не успеваю: убийца начал замах, и только теперь обратил на меня внимание.

В этот момент со своего места вдруг вскочил Вова Дукин. С удивительным проворством он ринулся на боевика, выворачивая нож точно так же, как только что сделал я. После чего с хэканьем всем телом навалился на него.

Нож вошёл боевику прямо в центр грудины. Он несколько раз конвульсивно дёрнулся, выгнул спину после чего застыл в такой позе.

В палатке на какое-то время стало тихо. Завозился и открыл глаза Серёжа Гуменюк. С недоумением поглядел сначала на меня, потом на бездыханное дело на нарах рядом со мной.

— Какого фига тут происходит? — спросил он, понимаясь на кровати.

Рядом с ним сидел Вова Дукин. Его ощутимо потряхивало. Он с каким-то удивлённо-обиженным выражением осматривал свои руки.

Семён тоже сел и посмотрел вокруг.

— Блин! Блин, блин, блин… — вдруг быстро зашептал Игорь Скопцов, выбираясь из-под трупа. — Это что, кровь, да? Вов, это кровь?..

В его шёпоте звучали истеричные нотки.

— Так! — сказал я. В голос, но достаточно тихо. — Спокойно всем!

— Что произошло? — повторил Гоменюк.