— Да как же это так? — мать не могла успокоиться. — Может, вы… ошиба…

Он не дал ей договорить и неожиданно громко заорал.

— Я никогда не ошибаюсь! Забыли, кто я такой?!

* * *

Мы сидели на кухне «нашего» дома. Учитывая шикарную туалетную комнату, сама кухня была убогой. Какой-то серой и невзрачной.

Любопытно, почему именно туалет в доме такой шикарный? В чем причина?

— Думаю, — заговорил лекарь, пережевывая ложку каши. — Душа оказалась сильнее, чем я предполагал. Еще цепляется за жизнь. Пытается выкарабкаться.

— Тогда, — Маша, которая сидела рядом со мной, говорила за мать. Та, уже ничего не хотела отвечать и спрашивать. Молча готовила, изредка поглядывая на меня. — Почему он опять ходит? Десять лет прошло, как никак с того случая в лесу.

— А черт его знает, — заворчал старик. — Может, когда душа решила удержаться, она задела какие-то каналы в теле, может, еще есть причина, не знаю.

— Можете узнать? — Мария не унималась. — Сколько это будет стоить?

— О, их семье такое обследование не потянуть. Да и вашей тоже, — усмехнулся тот. — Я еще по старой памяти, из благодарности к его отцу, пришел осмотреть парнишку, когда он перестал разговаривать. Но больше таких подачек не будет.

Мама подошла к столу, громко поставила на скатерть горшок со свежей кашей. Злобно посмотрела на лекаря и отвернулась от нас.

— А как быть с реликвией? — заговорили одновременно сестры. — Она же выйдет?

— Выйдет, — расхохотался лекарь. — Естественным образом. Так что не переживайте, наследие вашего отца только отмыть придется. А так, организм человека не способен переварить подобную силу. Это как проглотить золотое кольцо. Если оно не выйдет, организм умрет от отравления.

Черт. А если я пережевал этот кристалл, и он не переварился? Гастрит? Язва? Может чего похуже?

Спрашивать я ничего не стал. Что-то мне подсказывало, что нехрен им знать о таких подробностях.

— В туалет не хочешь? — обратилась ко мне то ли Вика, то ли Василиса. — А, Костенька?

Чего это мы такие любезные?

— Нет. — буркнул я, опуская ложку в тарелку. — Не хочу.

— А ты еще и кофейку хлебни, — подсуетилась вторая близняшка. — Оно поможет.

— Ты мне еще покурить предложи, — отмахнулся я.

Только вот никто меня не понял. На меня уставились все, и эти взгляды невозможно было не почувствовать.

— Ты бы это, — Маша заговорила первой. — Давай, без этой дурости. Хорошо?

— А что я не так сказал?

Ответа не последовало. Сестры просто переглянулись и пожали плечами, старик проглотил еще одну ложку каши, а Маша просто не сводила с меня глаз.

И все же, кто она такая?

Лекарь попрощался с матерью сразу, как доел. Накинул на плечи свой долбанный плащ, напялили на нос очки и был таков. Напоследок он сказал мол, надеемся, мы больше не встретимся.

Я криво усмехнулся и мысленно пожелал ему провалиться. А матушка лишь всхлипнула, в очередной раз.

Когда на кухне никого не осталось кроме меня и матери, она подошла ко мне, налила в чашку кофе и положила руки на плечи.

— Два дня, Костенька… почему так?

— Если бы сам знал, — пробормотал я. — То ответил бы. Ты мне лучше вот что скажи… мам. — Последнее слово я выдавил из себя. — Что Маша здесь делает?

— Как что? Выполняет договор между семьями, помогает мне, — тут же ответила она. — Забыл, что ли? Ее покойный отец был таким же солдатом, как и твой. Они всю войну прошли вместе.

— Какую войну? — тут же поинтересовался я.

Но она ничего не ответила. Лишь всхлипнула.

— Твой отец донес ее отца до дома. Сдержал свое слово. А Маша в порывах эмоций, была еще совсем глупышкой пообещала нам, что, если в нашей семье что-то случится, она всегда будет рядом, чтобы также помочь, отплатить твоему отцу.

— И по итогу случилось… — протянул я, пытаясь вытянуть из нее ответ.

— И по итогу, десять лет назад тебя нашли в лесу. Совсем одного, без оружия и совершенно голого.

Не, ну определенно, бывший владелец тела был дураком. Кто же ходит в лес голым и без оружия? Хотя на тот момент он видимо был совсем мальчишкой…

— С того момента ты больше не ходил. Ноги хоть и двигались, но ты не вставал с постели. Говорил, но тяжело, постоянно спал… о твоем особом случае, мы почти не распространялись. Считали, что сможем выходить, сможем разобраться. И по итогу, когда у тебя случился самый первый приступ два года назад, нам пришлось просить помощи.

— И пришла Маша? — догадался я. — Как сиделка?