— Замачивать семена? — тихо спросила Наташа.

— Замачивай…

— Чем это он грозил вам? — спросила участливо Павла Федоровна. Она сидела на диване на месте Савина, сняв с головы платок, и внимательно вслушивалась в этот разговор. — Уж такой страшный, хоть на лошадь сажай и вилы в руки давай.

— Пустое… Пойдемте, я вам семена дам. А ты, Наташа, иди…

Павла Федоровна, не поверив беспечному голосу, пристально и недоверчиво посмотрела в раскрасневшееся лицо Елены Андреевны и покачала головой.

— Эх, Елена Андреевна, голубушка. Что вы ему командовать даете, обрезать не можете. Не умеет мужик с людьми разговаривать. Вот бы его к нам, научили бы…

Казанцева ничего не ответила.

Проводив гостью, она вернулась в пустую комнату, рассеянно просмотрела почту и задумалась. Как ей быть? С кем посоветоваться? Хоть бы Сергей был дома. Он-то что-нибудь и посоветовал бы.

Она присела к столу и взяла листок почтовой бумаги. Может быть, письмо написать, пожаловаться, хоть на бумаге душу отвести?

В комнату вошла Наташа.

— Что будем делать, Наташа? — спросила Елена Андреевна. — Подводит нас Савин.

— А зачем вам эти опыты? — сердито, низким голосом заговорила Наташа. — Растут томаты, краснеют, и хватит. Ради кого стараться-то? Вы бьетесь, себя за работой не помните. А Савину ничего этого не нужно. Очень надо стараться! Плюнула бы я на вашем месте…

— Что ты говоришь, Наташа? Понимаешь ли, что ты говоришь? Только подумай… Ты больше таких разговоров и не веди.

Наташа ничего не ответила и отвернулась.

Елена Андреевна взялась за перо.

— В Крутово не поедете? — спросила Наташа, прибирая что-то на столе.

— Ой! — вскинулась Елена Андреевна. — Что же ты молчишь?

Времени до отхода поезда оставалось в обрез. Казанцева еле управилась со всеми делами на участке и на станцию поспела к самому отходу поезда. Она подошла к окну вагона и увидела удаляющийся город: зубчатые каменные стены монастыря, новенькие двухэтажные дома ремонтно-механического завода, пожарную каланчу, высокое здание элеватора, потом замелькали постройки животноводческого совхоза.

…На станции Казанцеву ждала подвода.

Дорога шла с горки на горку, то лесом, то полем. В поле поддувал знобкий ветерок, в лесу было тихо и тепло; верба уже распушилась, густо выбросив барашки. Среди белых снегов чернели лесные озерки, отражая кусты и деревья. На душе Елены Андреевны сейчас было спокойно, все волнения улеглись.

Крутово стояло на горе, и село то исчезало, то появлялось, приближаясь с каждым шагом лошади.

В просторной, светлой и очень чистой комнате Елена Андреевна увидела председателя колхоза Петухова, широкоплечего, крупноголового, с добродушно-ироническим выражением глаз. Над его столом на длинном шнуре горела большая электрическая лампочка, хотя в этом не было никакой нужды. На скамейках чинно сидели, словно на посиделках, колхозники и колхозницы.

Все поздоровались с Казанцевой.

— Извините, — сказал председатель колхоза. — Сейчас закончим.

Шло распределение людей по бригадам, большинство собравшихся были бригадирами.

— Ты, бригадир, будешь двадцать первым, — обратился Петухов к молодому парню, — замыкающим, чтобы строй не размыкался. А ты, Мария Ивановна, — повернулся он к миловидной женщине средних лет, — надеемся, будешь стойким борцом за дела огородной бригады. Вот к тебе и научная помощь прибыла. Действуй, как начала, не сбавляй, а усиливай темпы. Так я сказал?

Он говорил, щедро и добродушно рассыпая лукавые шуточки и прибауточки. Елена Андреевна подумала, что с таким человеком, наверное, работать легко и весело.

Заметив, что Елена Андреевна несколько раз недоуменно посмотрела на горящую электролампу, Петухов пояснил:

— В большой день к нам приехали. Сегодня агрегаты на гидростанции пробуют. Вот у меня, как у начальства, и горит контрольная лампа. С утра светит. А теперь пойдемте посмотрим наши огороды.

Они спустились к реке и пошли по талому снегу. Петухов показывал, как они думают распределить огородные площади. Огородница Марья Ивановна куталась в серый платок и молчала, робко посматривая на Елену Андреевну.

— Размахнулись на огороды… Деньги нужны, — как бы по секрету добавил Петухов. — Вашу закалку семян хотим применить. Рассада ваша утренников не очень боится, значит, свои парники мы можем соломенными матами укрывать. Второе, кустики растут низенькие — подвязывать их не надо, это на людях экономия. Да и урожай с прибавкой получается. С огородов собираемся не меньше четырехсот тысяч взять. Дашь нам, Мария Ивановна, четыреста тысяч?

У этого человека все было рассчитано вперед, во всем чувствовался заботливый и дальновидный хозяин.