– Вот оно что. Значит, они не ошиблись. Вы и правда из ЧК.

– Нет! Это всё какой-то бред! – крикнул Морозов, – Это же отпрыск Романовых и мой бывший сослуживец, Йозеф! Как они могут быть чекистами?!

– Ну вообще-то мы и правда сотрудники ВЧК. – сказал я, – Вот, вломились к тебе с оружием, чтобы тебя арестовать. Но, видимо опоздали...

– Ещё как опоздали! – крыска ехидно улыбнулась, – Этот ублюдок теперь мой.

– Какого чёрта, Мария? Какого чёрта ты работаешь на этого Юмалу? Кем бы он ни был... – спросил Феликс.

– Вообще-то, этот парень тоже на него работает. – она прижала нож ещё сильнее к горлу волка, да так что из-под лезвия потекла струйка крови, – И он допустил ошибку, приняв тебя на работу. Можно сказать, что и вовсе подставил всех нас. Хотя я бы на его месте тоже не ожидала бы, что ты оказался краснопузым...

– Вообще-то большевики... – начал было Феликс, но я его быстро прервал.

– Не оправдывайся перед ней, друг. Это мы ещё не знаем кто-кого предал и на кого такого могут одновременно работать анархистка и бывшей беляк. – сказал я.

– Моя задача, чтобы вы этого никогда не узнали. – произнесла Мария, – А для этого мне приказано убить того, кто слишком близко подпустил вашу шайку к нашим секретам.

– И чего ты тогда тянешь? Боишься, что Феликс перешибёт тебе глаз своей пулей? – спросил я.

– Я знаю, что он может. А он знает, что я тут же телепортируюсь, устроив громадный взрыв и всех вас похоронив под завалами. И ты это знаешь. Мы с вами двумя достаточно давно знакомы, чтобы понимать способности друг друга.

– Мою ты не должна знать. – выложил я свой козырь.

– И, тем не менее, я её знаю. Наши старые друзья как-то проговорились, что ты обрёл в тот день, когда вы экспроприировали ту банковскую карету.

– Так ты был среди тех красных бандитов?! – воскликнул Морозов, видимо так и не поняв, что я все эти годы точил на него зуб, – Я думал, что ты был одним из самых верных царю кавалергардов...

– Это было не так. Просто тебе повезло, что у меня за это время так и не выдалось возможности чтобы тебя убить. – признался я.

– Это конечно всё очень трогательно. Прямо целая череда удивительных предательств и открытий друг о друге! – сказала Мария, закатив глаза, – Но я не начинаю действовать только потому, что вы оба здесь. Вернее потому, что Феликса мне было приказано оставить в живых. А он наверняка будет готов стоять с тобой, Йозеф, в обнимку, лишь бы тебя не покалечило моим взрывом. Я могла бы зарезать этого ублюдка, но от вас мне всё равно придётся телепортироваться с созданием громадных фейерверков. Так что, я предлагаю вам компромисс. Вы выходите за дверь, а я подрываю этого урода и сваливаю. Все кроме него останутся живы. Кроме того, у вас всё равно сейчас нет сил, чтобы меня остановить.

– Кажется, она права. – сказал тихо лис.

– И что, мы её отпустим?! – спросил у него я.

– Мы не герои, Йозеф. Мы должны поступать правильно. Но не всегда это возможно. Иногда просто нет возможности всех спасти и всем помочь. Это всё же жизнь, а не сказка.

– Я и не хочу поступать правильно! Я хочу голову этого ублюдка!

– Не всегда выходит получить то, что хочется. – заключил Феликс, а затем протянул мне руку, – Пошли. Мы правда ничего не можем сделать. Достанем её в следующий раз.

Я выдохнул. Головой я прекрасно понимал, что мой товарищ абсолютно прав. Мы ничего не могли поделать. А потому покорно вышли вон, плотно закрыв дверь. Через пару секунд, на другой стороне прогремел взрыв. Очередная нить в этом деле была сожжена.

1905 год - Санкт-Петербург

Мы с Марией сидели на крыше одного из бараков Вяземской Лавры, откуда открывался вид на пустовавшую в ночи Сенную площадь. Девушка ёрзала ногой по пыльной и обветренной кирпичной крыше, то и дело отправляя вниз, на улицу, кусочки красной крошки.

Я смотрел в ночное небо и пытался отыскать среди звёзд что-то, что могло бы подарить мне надежду. На то, что хоть где-то там, среди этих светящихся капелек, прячется справедливость. Пусть в виде иномирцев, сумевших построить чудное общество равенства. Пусть в виде какого-нибудь бога, несущего кару всем тем, кто считает себя в праве заковывать в цепи целые народы и пить их кровь на завтрак.