Штефан взял сигарету и даже пустился в рассуждения о преимуществах неароматизированных северных табаков.

Наконец Друскат сказал:

«Макс, я хочу попросить тебя об одной дружеской услуге».

Штефан жестом показал, что готов слушать.

«Знаешь, — сказал Друскат, — мне всегда хотелось чего-нибудь добиться, еще мальчишкой, ничуть не меньше твоего. Добиться чего-то большого. Чего? Владеть конем, машиной, усадьбой, суметь перещеголять кого-то, побороть, стать начальником, героем, приобрести имя? Нет! Вот если человек добивается каких-то изменений, когда что-то становится лучше прежнего, по-моему, только такой человек чего-то достиг. И пусть изменение малюсенькое, это все равно большое дело! Поэтому я бился с болотом, поэтому для меня так важна эта дорога. Когда она будет построена, я чего-то достигну, для людей это немного, всего-навсего узкая, короткая дорога, но для меня это важно».

Штефан ухмыльнулся:

«Ну?»

«Может статься, рано или поздно мне придется уехать. Если мне придется уехать, Макс, прошу тебя, откажись от всех своих фокусов. Дострой дорогу вместо меня».

«Обещаю», — помолчав, сказал Штефан.

9. Прошла ночь и почти целый день, с тех пор как Друската забрали; деревья бросали вытянутые тени, когда оба друга вышли из Монашьей рощи и увидели в полях Альтенштайн. Друскат поставил чемоданчик на землю и оглянулся на Штефана. Штефан спросил: «Кто на тебя донес?» А Друскат напомнил ему об осмотре образцовой деревни Хорбек, о стычке в трактире Анны Прайбиш и о дружеской услуге, о которой он просил Штефана.

— Я сам на себя донес. Мне казалось, ты знаешь, — сказал он.

Штефан долго и пристально смотрел на него; наконец проговорил:

— Ты! — Он хохотнул. — А я подозревал старикана. Могло быть и так. — Тут он разоткровенничался. — Ох, дома черт знает что творится. Мне пришлось скрыть кое-что от Хильды, не хотелось втягивать ее в эту паршивую историю. Знаешь, Хильду не узнать. Трудно мне с ней. Но то, что сейчас предстоит тебе, будет гораздо труднее. Впрочем, у тебя есть человек, который поможет. Странно, у тебя всегда кто-то был... Председателем в Альтенштайне ты не сможешь остаться...

Друскат кивнул, потом сказал:

— Можешь занять мою должность.

Штефан протестующе замотал головой:

— Тебе надо было видеть Кеттнера. Давно уже есть и помоложе... — Он опустил углы губ и словно в глубоком сомнении поднял плечи. — Только интересно, они лучше нас?

Друскат невольно улыбнулся. Так-то вот было и так будет всегда, Штефан, друг и противник, беспощадный и учтивый, рассудительный и неисправимый!

— Как бы то ни было, — Макс Штефан хлопнул приятеля лапищей по плечу, — как бы то ни было, тебе сейчас придется многое вынести. Знаешь что, — сказал он и внезапно подхватил Друскатов чемоданчик, — возьму-ка я кое-что на себя.