В центре телеромана стоит ярко выписанный образ сильной духом женщины. Снова перед нами человек в трудных и противоречивых поисках счастья. Но на этот раз Заковский раскрывает судьбу героини, обращаясь к широкой системе исторических и социальных связей. Ее побуждения и поступки мотивируются далеко не однозначно, ее характер предстает во всей внутренней сложности. Он дан в развитии — телероман продолжает традиции воспитательного романа, имеющие в немецкой литературе глубокие корни. В известном смысле телероман «Дорогами странствий» можно рассматривать как драматургическую параллель к книгам о «непотерянном поколении» — о тех, кто вырос во времена фашизма, воевал в рядах гитлеровской армии, кто на себе испытал дурман фашистской идеологии и нелегкое освобождение от него («Чудодей» Э. Штритматтера, «Приключения Вернера Хольта» Д. Нолля, «Утраченная юность» В. Нейхауза, «Мы не пыль на ветру» М. В. Шульца и др.). Как и в этих произведениях, судьба и искания человека предстают здесь в своей обусловленности ходом истории, временем, оказавшимся в конечном счете победоносным для сил мира и катастрофичным для гитлеровского рейха.

В романе «Даниэль Друскат» сказался опыт Заковского-драматурга. Вместе с тем роман отразил возрастающую тягу писателя к эпической многоплановости, его живой интерес к современности, способность за днем сегодняшним не забывать о вчерашнем.

Роману предшествовала книга «Два центнера легкости» (1970), в которую вошли очерки и репортажи о людях новой Германии. В героях книги, прежде всего в колоритной фигуре председателя сельскохозяйственного кооператива Фрица Дальмана — очерк о нем дал название всему сборнику, — угадываются черты, воплотившиеся затем в некоторых персонажах романа. Энергичный, жизнерадостный, напористый Дальман прежде всего созидатель. Он работает споро и весело, убежденный, что социализм должен нести людям радость. В книге очерков показаны разные люди и по-разному сложившиеся судьбы, далеко не всегда счастливые.

В «Даниэле Друскате» Заковский пошел новым для себя путем: он отказался от последовательного изложения событий, построив роман как совокупность размышлений и воспоминаний центральных персонажей. Из этих воспоминаний, однако, вырисовывается достаточно полная и четкая картина жизни основных героев, жителей двух расположенных по соседству деревень: Хорбека и Альтенштайна.

Углубленное внимание к раскрытию духовного мира нашего современника, активного строителя социализма, — одна из ведущих тенденций развития литературы социалистического реализма на современном этапе. Она проявляется и в растущей дифференциации характеров, и в усилении интереса к психологическим аспектам, и в активизации нравственных исканий героев. Все это широко представлено в романе.

Внешней мотивировкой избранной писателем композиции романа служит нарочито усложненная ситуация: Даниэля Друската, председателя альтенштайнского кооператива, неожиданно арестовывают и увозят в прокуратуру, и пораженные односельчане теряются в догадках о том, что бы могло быть тому причиной. Дочь Друската, шестнадцатилетняя Аня, обходит соседей и друзей отца в надежде установить истину. От начала романа до последней его сцены проходят всего одни сутки, но за это время воссоздается вся жизнь Даниэля Друската, вся история здешних мест.

Сама по себе тайна Даниэля Друската весьма косвенно связана с основной сюжетной линией романа. Но включение рассказа о прошлом в повествование о настоящем далеко не случайно. Композиции романа присуща аналитическая направленность, отражающая характерное для литературы ГДР 70-х годов стремление к подведению некоторых итогов, осмыслению пройденного республикой пути. В книгах многих писателей ведется разговор о том, каков духовный и нравственный облик людей, проживших почти четверть века в условиях социалистической действительности, какие черты формирует в человеке эта действительность, как соотносится в нем новое со старым, общественное с личным.

Весьма показательны в этом плане жизненные судьбы таких литературных персонажей, как Тео Овербек в «Присуждении премии» Гюнтера де Бройна, Давид Грот в «Выходных данных» Германа Канта, Руди Хагедорн в «Триптихе с семью мостами» Макса Вальтера Шульца, Эберхард Гатт в романе «В поисках Гатта» Эрика Нойча. Подобные книги дают почувствовать, какой значительный исторический путь пройден ГДР за сравнительно короткий срок.

Этапы этого развития проступают в романе Заковского в рассказах и воспоминаниях персонажей. Рассказы эти, всегда окрашенные индивидуальностью очередного повествователя, его интонацией, подобны вставным новеллам. Возникает широкая эпическая панорама действительности, художественное полотно обретает объемность, персонажи — реальность существования, их облик — зримость, их голоса — слышимость. В истории Друската прослеживается история преобразования немецкой деревни и связанных с этим процессом трудностей и конфликтов.

Прежде всего читателю открывается резкая разница, даже контрастность в уровне жизни Хорбека и Альтенштайна. Хорбек очень благополучное, образцовое хозяйство. Альтенштайн, расположенный в болотистой местности, никак не выбьется из нужды. Огромный труд по осушению болота принес лишь временные результаты, плоды его вскоре были сметены непокорной стихией. Даниэль Друскат приезжает в Хорбек и предлагает сообща восстановить запруду, подчеркивая, что это выгодно обоим кооперативам. Но старый друг Друската Макс Штефан не хочет объединения и не намерен помогать соседям.

Крестьяне двух расположенных по соседству кооперативов на своем опыте познают, что даже при социализме одинаковые затраты труда не всегда приводят к одинаковым результатам — неблагоприятные природные условия могут свести на нет самоотверженный труд людей, если они не вооружены могучей современной техникой. Маленькое хозяйство не способно в одиночку решить эту проблему, а сознание тех, кто побогаче, не всегда свободно от пережитков собственнической морали.

Социальный конфликт романа осложняется историей личных отношений между Друскатом и Штефаном, восходящих к традиционному для немецкой литературы мотиву дружбы-вражды: Макс Штефан, крупный, громогласный, умеющий жить в свое удовольствие (в этом он схож с Фрицем Дальманом), не слишком щепетильный в средствах, во многом противоположен Друскату, с его скромностью и совестливостью. Они воплощают разные принципы руководства, разные нравственные установки, разное понимание цели. Штефан видит цель узко, заботясь лишь о своем кооперативе, а Друскат — широко, в масштабах республики, но оба они одинаково настойчивы в ее достижении. Автор по-своему испытывает каждого из них: Штефана удачей, Друската бедами, слишком щедро выпадающими на его долю. Сурово испытывается и их дружба — ревностью, соперничеством, острыми разногласиями, доходившими и до рукопашной. Но дружба все же оказывается прочной, она преодолевает испытания.