За окном продолжала пульсировать белоснежная пелена из огней неопределённого происхождения: сотни тысяч убийственных световых шариков, жаждущих ворваться в поезд и заставить нас разорвать друг друга в клочья.

ГЛАВА 31 ЦЕНА ВОПРОСА

АДРИАНА БОНД

Упаковка мятных жевательных резинок, приобретённых мной за пятнадцать минут до старта поезда – один из немногих элементов моего скудного багажа. Даже зарядного устройства для телефона у меня нет, а впрочем, зачем оно мне, если мобильная связь отныне отсутствует? Теперь это устройство – всего лишь скромный носитель воспоминаний, которые, быть может, больше никогда мне не понадобятся: невнушительная коллекция фотографий и новый плейлист, который наверняка надоест мне спустя месяц бесперебойного прослушивания, если такой месяц только выдастся, ведь зарядного устройства, всё же, нет, а шансы на возможность пережить эту ночь у меня, как и у всех в этом поезде, очевидно, не обнадёживающе высоки… Даже мои старинные часы теперь имеют большую ценность, ведь они хранят собой воспоминание о том солнечном летнем дне, проведённом за рыбалкой на старом озере, когда Адриан подарил их мне: ему было четырнадцать лет, и он купил эту дешёвку в древней лавке немого часовщика за счёт всех своих вырученных денег в придорожном кафетерии, где он два месяца проработал посудомойщиком. Дешёвка в итоге оказалась для меня бесценной, а для времени стойкой – ни разу за десять лет часы не останавливались. Не знаю, в чём их секрет, но подозреваю, что они работают не столько на батарейке, сколько на иного рода энергии.

Поделившись мятной резинкой с Брайаном, я приняла его предложение проведать роженицу и младенца. Дети – Тоби и Мисси – уже находятся в вагоне среднего класса: эмоционально и физически вымотанные, они не выдержали перегрузки и, привалившись друг к другу, заснули под пледом на двадцатом и девятнадцатом местах. Клетка с молчаливой канарейкой продолжает стоять возле ног мальчика.

Проходя мимо тела Хильды Рэйнольдс, всё ещё лежащего прикрытым пледом на заднем ряду сидений, я машинально отвожу взгляд в противоположную сторону, чтобы лишний раз не видеть то, что, как мне кажется, я никогда не смогу забыть.

Прежде чем войти в купе проводника, Брайан постучал костяшками пальцев в дверь, но не стал медлить и открыл её почти сразу. Бенджамин Ионеску, возложивший на себя тяжеловесную миссию присмотра за новоиспечённой матерью и новорождённым младенцем, всё ещё здесь. Первое, что мне бросается в глаза: Бен держит за руку дремлющую Джемму, и между ними мирно, словно в красивом кадре классического фильма, лежит свёрток с младенцем.

Услышав наш приход, Джемма открыла глаза и вдруг улыбнулась нам. Улыбнувшись в ответ, я отметила положительную розовинку её щёк.

– Как себя чувствует наша пациентка? – вкрадчиво-бархатным тоном поинтересовался Брайан.

– Состояние хорошее – жива, – вместо женщины отозвался Бен.

– Мы скоро приедем? – вслед поинтересовалась Джемма.

– Нет, ещё не скоро, – Брайан незаметно для наших собеседников, но заметно для меня издал сжатый выдох.

Бен и Джемма одновременно перевели свои взгляды на начавшего кряхтеть младенца.

Внезапно меня что-то напрягло. Прежде чем я успела понять, что именно, Брайан уже смотрел в направлении туалетной комнаты, из которой до нашего слуха донеслись странные звуки, походящие на приглушенные толчки.

Брайан резко захлопнул дверь купе, и мы встретились взглядами. Прежде чем мы успели сговориться, он уже держал в своих руках пистолет.

Встав в выгодную позицию, таким образом, что, открывая дверь на себя, я пропускала Брайана вперёд, я на пальцах досчитала до трёх и, получив в ответ сигнальный кивок, резко убрала блокирующий запор и оттянула дверь на себя.

Никто не выскочил и не бросился на нас, но это не облегчило ситуацию.

Один из двух пленников освободился, но не спешил нападать на нас, потому что был занят другим пленником, не сумевшим освободиться: Зед Руст при помощи верёвки, которой его руки до сих пор были привязаны к поручню, душил Остина Фассбендера. Брайан нанёс душителю неожиданный удар ногой прямо в голову, будто в попытке оглушить змею, но было уже слишком поздно: минутой ранее Фассбендера ещё можно было спасти, но сейчас уже ничего нельзя было поделать – Руст то ли задушил его, то ли сломал ему шею. Не суть. В нашем поезде появился ещё один труп. И снова это произошло из-за действий одного и того же человека. Вывод: нужно было сразу вынести приговор убийце. Впрочем, время хотя и упущено, но не до конца. Рассудив так, мы с Брайаном не сговариваясь подумали одну мысль на двоих: пора избавляться от этого ублюдка.

Брайан заново привязал Руста к перучню, практически впритык к трупу Фассбендера, и обыскал его карманы, чтобы понять, каким именно образом тот сумел освободиться. Колюще-режущих предметов он так и не нашёл, зато обнаружил кое-что необычное. Стоя в коридоре перед закрытой дверью туалета, скрывающей убийцу и новоиспеченный труп, Брайан демонстрирует мне огромный прозрачный камень размером с детский кулак, который вытряхнул на свою руку из бархатного тряпичного мешка, вытащенного из кармана пиджака Руста. Получается, он не террорист, а контрабандист?

– Утерянная в начале двадцать первого века, уникальная драгоценность, если только это не подделка, – вдруг просветил меня Бардо. – За такую могут пропустить кого-нибудь под купол.

– В смысле “кого-нибудь”? – моментально встрепенулась я. – Значит, под купол всё же попадут не все?

– Ты точно пройдёшь. За проход остальных я не ручаюсь. Я, конечно, сделаю всё возможное и даже невозможное, но мест под куполом действительно нет.

– Это Исландия! Там полно места!

– Всё человечество не сможет укрыться в одной лишь Исландии. Да, природных просторов там хватает, но запасы ограничены. Знаешь, сколько один человек потребляет ресурсов только за один месяц жизни?

– Но человек же и производит…

– Скорее всего, остальные пассажиры этого поезда смогут пройти под купол только при одном условии: если найдётся жилая площадь, оставшаяся свободной. Такой вариант возможен в случае, если кто-то из тех, кто забронировал себе место под куполом, сейчас находится за его пределами и в итоге не сможет добраться до Исландии. Как видишь, я здесь, а значит, вероятность того, что под куполом сейчас могут найтись несколько свободных квадратных метров, очень даже реальна.