Через пару – тройку секунд, однако, болт отрывается от столешницы и зависает в воздухе.

– Слабовато, – говорит Марго с явным намерением подзадорить Лёву.

Болт продолжал дрожать в воздухе, Лёва выдыхает, и болт громко падает.

– Это уже не слабовато, к твоему сведению, – отвечает Лёва. – С утра, когда у меня всё стоит в вертикальном положении, тогда я легко могу приподнять его двумя пальцами одной руки.

Девушки смеются, я тоже улыбаюсь.

– Он всегда притягивается к твоей ладони? – спрашиваю я.

– Нет. Только тогда, когда я захочу. Вот смотри.

Лёва снова ставит болт на шляпку и подносит к нему раскрытую ладонь. Болт даже не покачивается.

Лёва убирает руку и снова подносит её к стоящему на шляпке болту. Физиономия Лёвы заметно напрягается, и железный болт отрывается от столешницы и прилипает к ладони.

– Здорово! – гворю я, искренне удивляясь такой способности его организма.

– А у тебя какой дар, Олег? – спрашивает меня Лёва.

– Честно говоря, толком ещё не знаю, – говорю я, продолжая улыбаться. Мне становится приятно общество этих симпатичных молодых людей.

– Как это не знаешь, Олег, ты ведь граф и наследник знаменитого русского рода? – посмеивается Софи.

– Между прочим, выше двух тысяч метров на этой горе время замедляет ход, а железо прибавляет в весе, – говорю я с победоносным видом и ухожу от ответа.

– Откуда ты это знаешь?– спрашивает Лёва.

– Лично убедился, когда на такой высоте рыбачили с Мефом.

– Хотя да, все знают, что на такую высоту аэропланы уже не залетают… А вот мой паромех пойдёт спокойно.

– И не заглохнет? – спрашиваю я.

– Конечно нет. Соображай. У паромеха – паровой двигатель. Там никакой искры не требуется. Только вода, и огонь, чтобы поджечь пирамидки Мефа… Кстати, если бы их не было, не было бы и моего паромеха. Твой прадед самый лучший химик, алхимик и механик в нашей империи. Я в этом твёрдо убеждён.

– Да, Мефодий Аристархович удивительный человек, – говорит Софи, грациозно выгибает спинку, и я вижу, как темнее ложбинка у неё ниже талии… Меня это заводит. Я ловлю её взгляд и понимаю, что она это сделала для меня…

Чёрт возьми! И здесь эта низкая талия в моде у девчонок, как когда – то была модной в прошлом мире…

– Отец говорил, что предпочтение при поступлении в гимназию будут отдавать молодым людям с даром пиромантии, псионики, аэромантии и артефакторики, – продолжает грациозная блондинка.

– Софи, говори проще, магии огня и воздуха, – говорит Марго.

– Брат говорил, принимать будут тех в первую очередь, кто может быть полезен русской армии, – высказывается Лёва…

– Я ещё слышала, что в этом королевстве, помимо золотых монет, кофе очень ценится, – говорит Софи. – Прихватите с собой хотя бы по баночке. Может быть, удастся обменять там на что – нибудь ценное в магическом отношении.

Мы договариваемся отправляться на склон Лысой горы через пару дней, в субботу утром.

––

Глава 4 Она тебя услышит…

– А кто такая эта Софи? – спрашиваю я Мефа, когда мы возвращаемся домой.

– А что, понравилась девка? – улыбается Мефодий. – Она дочка нашего губернатора графа Сперанского, такого же известного либерала, каким и дед его был. Как-то заезжали они ко мне в прошлом году по делу.

– Понравилась. Симпатичная барышня, – соглашаюсь я.

Идти пешком километров пять, и в этот раз на подъём. Но Мефодий не стал запрягать свою тележку. Респектабельной двуколки, или автомобиля у него нет, а трястись и громыхать в телеге представителям известного графского рода в городских условиях как – то неловко. Я это хорошо понимаю…

– Ребята там, в Коурлинге говорили, будто наверху Лысой горы существует настоящий хронопорт, связующий времёна. И отряды моего отца его охраняют. Это правда, Меф?

– Люди разное говорят. Я сам не видел, врать не буду, но чудеса там случаются, да и вокруг моего подворья частенько бродит всякая нечисть по ночам. Да и не только бродит, но и пролетает… Но мой заборчик особый. Крупных тварей отгоняет, а мелких, что пролезут, Стёпка по двору гоняет… Однажды троллик как – то молодой заходил с германской стороны. Стёпке хотел морду начистить. Это у них первое дело – медведей гонять. Они это любят. Загривок Стёпке успел подрать. Пришлось мне дробью мелкой влепить ему под зад, чтобы Стёпку не задрал.

– Троллик? – переспросил я.

– Ну да. Молодой, глупый. Они любопытные, – говорит Мефодий. – Много здесь у нас разной уникальной живности. Эта гора из – под земли поднялась не так давно, как говорят, по меркам истории. Её образуют разные пласты полезных ископаемых, редкие руды и, я думаю, все без исключения химические элементы из таблицы господина Менделеева. Особенно хороша здешняя сера. Находится в открытых залежах повыше двух тысяч метров и очень годится для производства взрывных веществ, что будут посильнее обычного пороха. И наши и германцы посылали туда наверх геолого – разведывательные экспедиции. Однако, в последнее время, никто из этих геологов больше наверх идти не хочет. Многие их товарищи пропали там без вести, – говорит Мефодий загадочно.