— Постой, у тебя все это время была карта?! — удивился он.

— Только в самом начале, как я тут оказался, и только небольшой кусочек в пределах видимости, — покачал головой я. — Остальное было скрыто туманом.

— Но, тем не менее хоть какая-то была, — заключил он. — Так почему ты разу не открыл ее, как только заподозрил что мы заблудились?

— Я только сейчас про нее вспомнил, — попытался оправдаться. — И вот…

— Что это значит, вспомнил? — нахмурился он, непонимающе уставившись на меня.

— Это значит что я про нее забыл, а вспомнил только что, — начал закипать я.

— Как это, забыл? — еще больше нахмурился он. — У тебя либо есть карта, либо ее нет совсем. Какие еще могут быть варианты?

— Можно подумать, ты сам никогда ничего не забыва-а-а… а-а-а, ну да! Хочешь сказать, что помнишь все и всегда, а значение слов «вспомнить» и «забыть» тебе просто непонятно или для тебя просто пустой звук, верно?

— Именно, — на полном серьезе подтвердил он. — Я либо что-то знаю, либо нет, третьего не дано. А у тебя что, не так?

Я отрицательно покачал головой.

— Но это ведь невозможно! — вскрикнул он. — Мы ведь в бинарной веленной! Да или нет, плюс или минус, ноль или единица. По-другому просто не бывает.

— Расскажешь об этом коту Шредингера, когда встретишь, — рассмеялся я.

— А при чем тут… А, я понял! Ты имеешь в виду что твоя память может находиться в состоянии суперпозиции. Любопытно! И каково это?

— Как видишь, очень неудобно, — признался я. — Выходит, что тебе повезло чуть больше.

— Наверное, — пожал плечами Нейросеть. — Мне не с чем сравнивать. Ну, так и что мы будем делать дальше?

— А у нас есть варианты? — спросил я. — Можем, конечно, устроиться на ночлег прямо здесь, а можем идти как шли, то есть, куда глаза глядят. Рано или поздно мы все-равно куда-нибудь да выйдем.

— Если только эти джунгли не генерируются вокруг нас рекурсивным методом с использованием мощного рандомайзера с источником энтропии, — озвучил он мысль, которая если и приходила мне в голову, то я старательно гнал ее от себя подальше. Ну, может я и не прямо такими умными словами об этом думал, но общий смысл был тот же: нас специально водят по этим нескончаемым джунглям, а уж каким именно образом — совершенно неважно. Главное, кто? И нафига? — Как-никак мы все же в искусственной цифровой вселенной и здесь это более чем реально.

— Даже если и так, — нехотя согласился я, — каковы шансы что это происходит само собой, а не кто-то делает это специально?

— Очень низкие, — подумав, сообщил мне Нейросеть. — Такой способ требует задействовать довольно большое количество системных ресурсов и генерировать все подряд с его помощью слишком расточительно, никакие процессоры не выдержат.

— Значит, все это из-за нас?

— Я бы был уверен процентов на девяносто девять, — кивнул мой спутник.

— То есть, можно сделать вывод, что потеря инвентаря и карты так же закономерна?

— С той же вероятностью их тебе заблокировали, — подтвердил он.

— Простыми словами мы уже попались в ловушку и теперь только ждем, когда появится неведомый охотник, — подытожил я. — А это совершенно точно значит, что в том, чтобы куда-то идти нет особого смысла. Но, мы все равно пойдем. Или, сделаем даже лучше! Мы побежим!

— Ты надеешься таким образом перегрузить и обрушить систему, — догадался Нейросеть. — Боюсь тебя разочаровать, но мы не знаем верхних пределов ее нагрузки. Вполне возможно, любые наши действия будут что слону дробина.

— Но это все равно лучше, чем сдаться и свесить лапки, — возразил я. — К тому же, терпеть не могу, когда меня водят за нос и не собираюсь облегчать жизнь неведомым ловцам.

И мы побежали. Сначала осторожно, огибая препятствия, наклоняясь перед лианами и слишком уж толстыми ветками, перепрыгивая торчащие корни и изредка встречающиеся гнилые стволы, но вскоре я заметил, что если увеличить скорость, то препятствий становилось чуть меньше, лианы свисали уже не так низко, а ветки истончались. Это наводило на мысли, что мы на верном пути, и мы ускорились еще.

Пусть бег и осложнялся сумерками, но крепнувшая уверенность в собственной правоте придавала сил и обострила чувства, а появившаяся спортивная злость выбросила в кровь дополнительный адреналин, и вот я уже летел по зарослям словно спринтер по подготовленной резиновой дорожке. Мой спутник не отставал ни на шаг. Что вовсе не удивительно, тело то у нас, можно сказать, практически одно, да и чувства, если бы мог, наверное, он испытывал бы те же самые. Ведь мы не просто бежали, мы соревновались с непонятным мне рандомайзером с функцией энтропии. И он хоть пока и не проигрывал, но уже вполне ощутимо под нас прогибался: пространство передо мной постепенно превращалось в тропу: деревья отступали, земля под ногами стала значительно ровнее и тверже, а окружающий пейзаж, если на нем хоть на секунду задержать взгляд, дрожал и размывался.