— Можно подумать, нам это нужно больше, чем тебе, отец, — фыркнул Страпони. Он иногда позволял себе некоторые вольности в разговорах с верховным божеством, на правах вероятного преемника, но разумную грань не переходил никогда. Все же власть названного отца велика, а характер, всем известно, что чрезвычайно вспыльчив. — А что с твоим глазом? Не думал что он способен отрасти в этом мире.

— Это стеклянный, — пояснил гном, вытащив из правой глазницы искусно сделанный муляж и продемонстрировав его собеседнику. — Для конспирации. Потому что одноглазых гномов здесь не бывает. Что-что, а офтальмологи у них что надо. Жаль мне это никак не поможет. Характер травмы, как ты понимаешь, не совсем физический.

— Помню-помню, — кивнул Хведрунг. — Попытавшись вернуть глаз, ты потеряешь мудрость, на которую его обменял.

— Вот-вот, — согласился гном. — А резко тупеть, тем более теперь, когда появился реальный шанс избавиться, наконец, от всех врагов разом, как-то не очень хочется. Может быть, когда-нибудь, на пенсии, когда никаких других дел кроме как выращивать капусту в огороде не останется…

— Повелитель неистовых валькирий, выращивающий капусту, — прыснул со смеху Хведрунг. — Прости. Дорого бы я дал, чтобы на такое посмотреть.

— Занятие ничем не хуже других, — проворчал гном. — Все лучше, чем вас, остолопов, за уши вытаскивать из всяких неприятностей.

— Которые ты же нам и подсуетил, — заметил викинг.

— А иначе, если вас не заставить, вы же вообще ничего делать не станете, — парировал Всеотец. — Такая молодежь пошла. Вам одни битвы, гулянки да оргии подавай. А политикой заниматься никто не хочет.

— Ой, кто бы говорил… — ляпнул Хведрунг, но тут же прикусил язык.

— Ты о чем это? — покосился на него гном.

— Я говорю, что и битвы и гулянки и тем более оргии, это всего лишь попытка повторить твой же собственный славный путь, отец, в надежде когда-нибудь приблизиться к таком же величию, — выкрутился тот.

— Хе-хе, что было, то было, — довольно ухмыльнулся гном. — Но вовсе не это сделало меня великим, а как раз совсем другое. Что я и пытаюсь до вас постоянно донести. Но вы же меня не слушаете!

— Что поделать? — развел руками викинг. — Вечный конфликт поколений. Столько копий уже об это сломаны. Но, не мы это придумали, не нам и ломать. Так что я пока глубоко в политику не полезу и не проси. Я еще слишком юн, красив и полон сил, чтобы хоронить себя в этом замшелом склепе.

— М-да… — глубокомысленно изрек Всеотец. — А я-то наивно полагал что на десятой тысяче лет ты хоть немного поумнеешь и станешь чуточку мудрее.

— Ну вот, не стал, — виновато сказал Хведрунг. — К тому же, как видишь, все мои части тела пока при мне. И я пока не хотел бы играть в эту лотерею. Глаз у Мимира уже есть, кто его знает, что он потребует у следующего просителя? А некоторые мои органы мне слишком дороги, чтобы менять их на сомнительные знания. Не всем, знаешь ли, везет как тебе.

— С чего ты взял, что он попросит именно то, о чем ты так печешься? — ухмыльнулся гном. — Думаешь, это у тебя какое-то особенное?

— Ага, как в анекдоте, сорок в длину и пять в поперечнике, — то ли пошутил, то ли всерьез заявил Страпони. — Не в этом дело. Лезть в эти ваши высшие эшелоны я пока в принципе не собираюсь.

— То есть, ты до сих пор не считаешь, что уже по самые уши залез? — скептически уточнил Всеотец. — Даже после того, что собираешься сделать?

— Помилуй, о великий! — усмехнулся Страпони. — Я всего неделю как вернулся из ссылки, ну не мог я столько всего наворотить, сколько ты мне сейчас вменяешь. К тому же тут я всего лишь на вторых, а то и на третьих ролях, и серьезно засветиться не успел. Вне зависимости от результата сегодняшней маленькой акции, ко мне не подкопаться. Так, мимо проходил и вообще в это время в местной тюрьме сидел без права выхода, а всю работу сделал кто-то другой.

— А меня тут как бы и вообще не было, — разведя руки, сказал гном. — В итоге, получается, что парнишка сам закусился с этим электронным чудилой и сам же, по собственной воле ему навалял по самые помидоры.

— Я смотрю, огородная тематика не оставляет тебя в покое, отец, — ухмыльнулся Страпони. — Никак ты и впрямь собрался на пенсию, овощи выращивать? Бросишь нас на произвол судьбы в такой ответственный для всех момент?

— Судьба — это я есть, — со вздохом, произнес гном. — Куда я от вас… то есть вы от меня денетесь? Но это все лирика, давай вернемся к нашим баранам: как тебе парнишка?

— Способный, — подумав, выдал характеристику Хведрунг. — Пошел бы далеко, если бы кое-кто не использовал его втемную.

— Он бы и до половины не дошел, знай хоть сотую часть от всего, — проворчал гном. — Если не полный дурак.

— А может был бы куда как осторожнее, — возразил Хведрунг.

— Это уже не важно, — сказал Всеотец. — Завтра, вне зависимости от того, получится что-то сегодня или нет, его уже можно будет списывать со счетов.

— Думаешь, ОНА не простит? — усомнился Страпони.