Автоматически, неосознанно. Сам бы Глеб в жизни никому не помог.

— Глеб Арсеньевич, добрый день, — Оксане понадобились все силы, чтобы взять себя в руки и не дать голосу дрогнуть под напором нахлынувших воспоминаний.

В случае с ней ничего хорошего в них не было. Сплошное омерзение, в том числе от себя. Сколько бы она ни твердила себе, что их с Глебом связь давно в прошлом, о котором пора забыть, грязь, оставшаяся после всего, навеки въелась под кожу.

— Куда-то спешишь? Разве ты не должна читать роль с остальными? — его хрипота, как скрежет гвоздя по ржавой поверхности, резанула слух.

— Проблемы с сыном. Вызывают в школу, — сдерживая отвращение, сказала Оксана.

— Подождут.

— Нет, не подождут. Там срочное.

Они уставились друг на друга. Его взор лениво скользил по ней безо всякого интереса, что Оксану неимоверно порадовало. Какой же глупой она была, когда считала, что отношения с женатым властным мужчиной за последующий толчок в карьере лучше неизвестности. Сколько дерьма удалось бы избежать, не стремись она так отчаянно завоевать подмостки.

Глеб любил молодых актрис: и в прямом, и в переносном смысле. Да и не только он, но и его многочисленные друзья из правительства, коих он завел за годы успешной режиссерской работы. Чудо уберегло Оксану от пагубного влияния той тусовки, а также наличие маленького ребенка и твердость, которую она проявила в те годы. Все это позволило избежать многих проблем.

Миловидных парней с девчонками привечали еще на кастингах во время обучения в театральных вузах. Если за будущим актером не стоял сильный покровитель или он сам не имел влияния, то путь к славе оказывался тернист. Растущая конкуренция не только с другими выпускниками, но и с искусственным интеллектом, роботами, андроидами — все это сокращало шансы на успех в киноиндустрии.

За редким исключением каждая будущая актриса, будь она миллион раз талантливой, сталкивалась с предложением согреть чью-то постель. Самые принципиальные или уходили, или ломались под гнетом обстоятельств и шли на сделку с совестью. Слабаки просто исчезали с горизонта.

Куда и почему никого не волновало.

— У тебя репетиция, — не требующим возражения тоном сказал Глеб и перегородил расплывшейся тушей дорогу.

— У меня ребенок, Глеб, — перешла на «ты» Оксана, после чего холодно воззрилась на него. — Сын важнее любой работы.

— Уверена?

Толстые пальцы сомкнулись на ее запястье, однако она сразу дернула рукой и сбросила их. Понадобились титанические усилия, чтобы не выдать своего отвращения. Или страха, что подбирался змейкой к шее и обвивал ту до асфиксии.

— Да.

За несколько лет, что они толком не виделись, Глеб раздался в теле. Злоупотребление алкоголем, запрещенными препаратами и многочленные вечеринки не прошли бесследно. Потерялся лоск, ушла мужская стать, а под глазами поселились синяки и мешки. Про брыли, поплывший овал, двойной подбородок и серую кожу говорить нечего.

Когда Оксана впервые встретила Глеба, он показался ей симпатичным. Ухоженный, подтянутый, приятно пахнущий, всегда в дорогих костюмах с иголочки. Пусть не мечта всех дам, но вполне приличный мужчина.

На тот момент у него была красавица-жена, Илона, несколько удачных кинопроектов и успешная растущая компания. Их единственная дочь, Милана, очень походила на супругу Глеба: изящная блондинка с голубыми глазами. Только чуть-чуть более солнечная, чем ее мать. У Илоны Боярышниковой, кроме пустой улыбки на идеальном личике, за годы брака с Глебом не осталось никакого внутреннего света. Или он тщательно прятался за маской, которую она носила.

Оксана долго убеждала себя, что в их связи нет ничего ужасного. У многих так: мужчина глубоко женат на бездушной стерве, а любовница — его отдушина. Только чувствами у них не пахло ни с его, ни с ее стороны. Илона тоже на карикатурную гадину из романов не походила, скорее, на несчастную женщину, запертую мужем в нерушимом браке.

Благо, что их отношения с Глебом продлились всего ничего. Всего, за который Оксана из неизвестной актрисы превратилась в звезду первого эшелона. Возможно, все сложилось бы иначе, не позволь пьяный Глеб распустить руки в ее отношении. Удара кулаком по лицу хватило, чтобы она разорвала пагубную связь. На тот момент ей поступали десятки предложений для съемок, имелось несколько рекламных контрактов, поэтому сильных опасений за карьеру не было.

Оксане просто повезло, ведь Глеб потерял к ней интерес задолго до их расставания. Нежелание играть по его правилам, отсутствие столь нужной жертвенности отвернули от нее потенциального хищника. Поэтому он так легко отпустил ее и больше не трогал.

— Все такая же упрямая, — Глеб облизнул пересохшие губы, и от этого движения Оксана мысленно содрогнулась. — Учти, Ксения, такие предложения дважды не делают.

— А ты уже нашел на мое место кого-то другого? — она вздернула бровь, но не отступила.

Нельзя показывать зверю слабость. Никогда.

— Всегда кто-то есть.

— Верно, но этот кто-то не всегда тебе подходит.

Склонив голову, Глеб прищурился, затем оглянулся на бубнящих вокруг молодых ребят. Словно только сейчас заметил, что вовсю идет прослушивание. У Оксаны промелькнула догадка, что он отсыпался в кабинете после очередной пьянки и не до конца пришел в себя.