У ворот военно-морской базы Перл-Харбора часовые морской пехоты с удовольствием позировали китайцу-фотографу Тай Слилою, который неофициально был фотографом всего флота. Это был удивительно колоритный китаец в своей огромной шляпе охотника на слонов.

В нескольких сотнях метров от этих ворот, вниз по дороге на Гонолулу, находился главный КПП аэродрома Хикэм, где базировались армейские бомбардировщики. Обычно аэродром находился в постоянном действии, решая разные задачи боевой подготовки от обычной летной практики до учебных "налетов" на корабли. Самолеты с авианосцев не оставались в долгу, время от времени совершая "налеты" на аэродром. Но сегодня все было спокойно. Авианосцы находились в море, а армейские бомбардировщики были выстроены ровными рядами вдоль взлетной полосы. Страх генерала Шорта перед возможностью диверсий вылился в то, что самолеты все были собраны на открытом месте для лучшего обеспечения их охраны. Ангары самолетов стояли пустыми, но на контрольной башне царило возбуждение и рабочая обстановка. Оперативный дежурный капитан Гордон Блейк появился на КДП ровно в 7 утра. Затем прибыли майор Роджер Рамей, полковник Ченьи Бертгольф из штаба ВВС округа и сам командир авиабазы полковник Уильям Фартинг. Старшие офицеры собрались на КДП базы, чтобы встретить тяжелые бомбардировщики Б-17, прибывающие с материка. Это были новые, потрясающие машины и прибытие сразу 12 "крепостей" было, в действительности, очень большим событием. Но и на авиабазе царил дух выходного дня. Сержант Роберт Хей одевался, готовясь посостязаться в стрельбе из винтовки с капитаном Чаппельманом. Капитан Леви Эрдман спешил на корт, взвалив на спину сумку со всем теннисным снаряжением. Медсестра Моника Контер в ожидании свидания с лейтенантом Беннингом замеряла пульс и температуру у больных нового базового госпиталя. Рядовой Марк Лайтон кое-как успел позавтракать до 7.45 (предельное время для завтрака сержантско-рядового состава), но большинство солдат даже и не пытались этого сделать. Старший сержант Чарльз Джудд валялся на койке, читая в сентябрьском номере журнала "Авиация" статью, разоблачающую низкую боевую подготовку и устарелость матчасти военно-воздушных сил Японии.

Во многом то же самое происходило на аэродроме Уиллер - базе армейских истребителей, расположенной в центре острова. Здесь также все самолеты - 62 новейших истребителя П-40 - стояли крылом к крылу вдоль взлетной полосы. Большинство личного состава еще валялись в койках. Исключение составляли лишь двое - лейтенанты Джордж Уэлч и Кен Тейлор - двое пилотов, только что вернувшиеся в часть. Всю субботнюю ночь юноши провели на танцах и за карточным столом в клубе на небольшом аэродроме Халейва на западном побережье острова. Теперь Уэлч убеждал друга не ложиться спать, а лучше отправиться обратно в Халейву и искупаться. Ведь нет ничего лучше утреннего купания. Их ленивый спор - единственное, что нарушало сонную тишину авиабазы Уиллер.

Такая же тишина царила над огромными кирпичными прямоугольниками Шофилдских казарм. Многие солдаты 24-й и 25-й дивизий еще не вернулись из суточного увольнения. Некоторые, подобно сержанту Валентину Леманскому, принимали душ, брились, чистили зубы. В расположенных неподалеку офицерских квартирах маленькая дочка полковника Виргила Майлера Юлия уже встала, позавтракала, одела праздничное платьице и собиралась отправиться вместе со своей мамой и братьями в церковь на воскресную проповедь.

Некоторые солдаты форта Шафтер также собирались в церковь, но большинство еще валялись на койках или нежились на солнце.

Полковник Филдер - начальник разведки генерала Шорта - одетый в спортивный костюм, собирался с семьей на загородный пикник.

Ниже форта располагался маленький аэродром армейских истребителей, приютившийся на восточной оконечности острова. На нем базировались две небольшие эскадрильи истребителей, из них - только 12 новых П-40. Здесь, как и на других авиабазах, самолеты были собраны вместе вдоль взлетной полосы, а люди либо отдыхали, либо строили какие-то воскресные планы.

В пяти милях дальше по побережью находилась база морской авиации Канэохе, с которой оперировали 33 новеньких летающих лодки "Каталина". В это утро три из них находились в патрульном полете, остальные стояли в ангарах или покачивались на якорях на легкой зыби бухты Канэохе. На базе летающих лодок царила та же сонная атмосфера, что и повсюду. Вестовой офицерской столовой сидел за столом без всякого дела: на завтрак не явился никто. Капитан 3-го ранга Криммон - врач базы - сидел в своем кабинете, положив ноги на стол, удивляясь, почему не пришла утренняя газета.

Это удивляло многих. Местная газета "Адвертисер" считалась неотъемлемой частью воскресного завтрака, но в это утро типографская машина, успев отпечатать только 2000 экземпляров, неожиданно сломалась. Уже отпечатанные экземпляры отправили в Перл-Харбор для распределения по кораблям. Ремонт оборудования в воскресное утро был почти безнадежным делом, хотя редактор Рей Колл прилагал все усилия, чтобы починить машину.

В резком контрасте с сонной атмосферой, царившей в Перл-Харборе, кипучая деятельность бурлила на эсминце "Уорд", продолжавшем прочесывать воды у главного входа в Перл-Харбор. Масса событий произошла с тех пор, как они прикончили сверхмалую подводную лодку.

В 6.48 с эсминца заметили белый сампан, разгуливавший в запретной зоне. Когда эсминец направился к нему, чтобы выяснить в чем дело, сампан попытался удрать. Его быстро догнали; шкипер сампана заглушил двигатель и стал размахивать белым флагом. Это поразило Аутбриджа. Сампаны часто, следуя за косяком рыбы, заходили в запретную зону. Их столь же часто и ловили. Но никогда они не капитулировали так официально. Однако, с другой стороны, шкипер уже насмотрелся на лихие действия "Уорда" со стрельбой из орудий и взрывами глубинных бомб, так что считал не лишним продемонстрировать свои самые мирные намерения, чтобы огонь не открыли и по нему. Эсминец повел нарушителя в Гонолулу, чтобы сдать его там береговой охране.

В 7.03 гидроакустики эсминца снова доложили о точном контакте с подводной лодкой. Бросив сампан, Аутбридж повел эсминец на указанное пеленгом место и сбросил пять глубинных бомб. Огромное пятно соляра, бурля пузырями, разлилось по поверхности в трехстах метрах за кормой эсминца. Затем "Уорд" вернулся к сампану. Все оставались на боевых постах по боевой тревоге. Аутбридж вызвал по радио штаб 14-го военно-морского округа, предупредив, чтобы там были готовы к приему новых сообщений.

В штабе все сообщения попадали в руки капитана 3-го ранга Гарольда Каминского - старого резервиста, недавно вернувшегося на флот, в котором он служил матросом еще в первую мировую войну. Каминский по службе отвечал за противолодочные сети и боновые заграждения, а в это утро дежурил по штабу, что входило в обязанность всех офицеров. Ему помогал матрос, гавайец по происхождению, который мало разбирался в английском языке и еще меньше в телетайпах.

Из-за различных задержек в расшифровке, редактировании и отпечатке входящих радиограмм Каминский только в 7.12 получил переданное в 6.53 сообщение с "Уорда" о потоплении подводной лодки. Первым делом дежурный по штабу пытался дозвониться до адъютанта адмирала Блоча, но это ему не удалось. Тогда он стал звонить начальнику штаба ОВРа капитану 1-го ранга Джону Ирлу. Трубку подняла жена начальника штаба, но немедленно передала трубку мужу. Каминскому показалось, что начальник штаба слушает его без всякого интереса и даже с некоторым раздражением.