— А какова теперь моя роль? — неуверенно спросила она.

— Ты — моя женщина, моя жена.

От возбуждения по ее шелковистой коже побежали мурашки, а нежные груди налились тяжестью.

Она реагировала на него совершенно непостижимым образом.

— Мы еще не женаты.

— Не серди меня, сага!

Их глаза встретились, и огненная искра вспыхнула между ними, объединяя их единым всплеском чувств. Это потрясло их обоих.

— Почему ты всегда так резок? — Из-под ее век, задержавшись на мгновение в густых ресницах, мелкими горошинами покатились по щекам долго сдерживаемые слезы.

— Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, — хрипло прошептал Лука.

Джуд закрыла глаза, и в этот миг его темноволосая голова склонилась к ней. Он слизнул языком ее соленую слезу. Она прерывисто вздохнула.

— Мне нравится твой вкус, — тихо проговорил Лука и, заключив лицо Джуд в ладони, прислонился лбом к ее лбу. — Почему ты плачешь?

— Я уже не плачу, — ответила она, потершись щекой о его ладонь.

— Но ты плакала.

Джуд не знала, как объяснить свои слезы, и сказала первое, что пришло ей в голову:

— Тебе не нравятся мои волосы.

Она скорее почувствовала, чем услышала, его смех в ответ на ее жалобу.

— Дело совсем не в том, что мне не нравятся твои волосы. — Лука приподнял шелковистую прядку и пропустил ее сквозь пальцы. — Мне просто больше нравятся твои естественные локоны, я люблю зарываться в них лицом. — Он склонил голову Джуд себе на плечо, а она обняла Луку за талию, радуясь близости с его сильным мускулистым телом.

— Невероятно, что они тебе нравятся, так же как и то, что ты…

Она едва удержалась, чтобы не добавить: «испытываешь ко мне желание». В ее понимании «испытывать желание» было почти равносильно слову «любить». Она ни в коем случае не хотела вынуждать Луку говорить ей то, чего он не испытывал к ней.

— Рик хотел постричь меня. Он сказал, что тогда мое лицо не будет выглядеть таким круглым и это позволит четче обозначить форму скул.

— Не смей никогда стричь свои волосы! Никогда! прорычал Лука и тут же спохватился:

— Кто такой этот Рик?

Она оторвала голову от его плеча и посмотрела ему в лицо.

— Рик состоит в команде, которую наняла моя мать, чтобы подготовить для тебя достойную невесту:

На его лице изобразилось глубочайшее изумление.

— Ты шутишь!

— Это ее свадебный подарок. Безумие, я и сама знаю, — признала она, слегка покраснев под его недоверчивым взглядом. — Но вспомни, она ведь не знает, почему ты женишься на мне. — Джуд была очень довольна своим объяснением и тем, что ей удалось скрыть обиду. — Но ты не волнуйся, я ничего ей не скажу. — Джуд торжественно лизнула палец и нарисовала на верхней части груди крест. — Клянусь.

Лука медленно покачал головой, потом заговорил, причем его акцент стал очень заметным:

— Прелесть моя, сердце находится не здесь. — При этом он положил ладонь на ее левую грудь. — Вот где оно.

И все-таки он ошибся. Сердце Джуд давно уже выскакивало из груди и билось прямо в горле. От этого дыхание ее было тяжелым и прерывистым.

— Посмотри, как меня одели.

Пересилив себя, она отступила от него на пару шагов и покружилась.

Несколько секунд Лука молча разглядывал ее.

— Твоя мать идиотка. И Рик тоже набитый дурак.

У тебя прекрасный овал лица, а скулы не требуют никакой корректировки.

Ответом Луке был веселый смех Джуд. Потом на ее лице вдруг появилась озабоченность.

— Ты не слишком обидел Марко? Не наговорил ему лишнего? Я и без того боюсь встречи с твоей семьей.

Мне бы не хотелось потерять единственного друга.

Он отмел ее сомнения нетерпеливым пожатием плеч.

— Тебя не должны беспокоить мысли о моей семье. Они будут обращаться с тобой, как подобает обращаться с моей женой.

Да, подумала она, только в твоем присутствии. А что будет, когда тебя не будет рядом!

— Ничего такого особенного я Марко не говорил!

— Ну и хорошо, — облегченно вздохнула Джуд.

— Я просто объяснил ему, что с ним будет, если он посмеет коснуться тебя хоть одним пальцем, — продолжал Лука как ни в чем не бывало.

— Боже! — простонала она. — И как только ты можешь! Да я на него никогда и не посмотрю.

— Не беспокойся об этом. Уж я постараюсь, чтобы у тебя не было возможности глядеть на него, — проворчал он.