Я молюсь. На ускоренной перемотке вижу свою жизнь. Ничего не достигла, самое яркое событие – в заложницах Дикого оказалась.

Не успела ни влюбиться нормально, ни к морю съездить. Не нашла, как отсюда сбежать. Не отплатила Камилю за его грубые слова.

Ничего! А теперь умру из-за лошади.

Как в замедленной съёмке слежу за тем, как копыто летит в моё лицо. Прощаюсь с жизнью.

Рывок. Дикое ржание лошади. Трещит что-то.

И падение вниз.

Всё? Я умираю?

– Сука.

Цедит Камиль. Я один глазок приоткрываю, понимаю, что его точно к себе в Рай не приглашала.

И боли не ощущаю. А вот лицо мужчины искажено в гримасе. Всего на секунду. После – он такой же собранный и жёсткий, как всегда.

Я испуганно оглядываюсь, понимая, что Камиль успел среагировать куда быстрее меня. Не молился, а действовал.

Перехватил меня, собой прикрыл и на пол повалил. Спас от взбесившейся лошади, которая явно меня невзлюбила.

Что за жизнь такая?

Все женщины Дикого меня убить мечтают. То Настя, то кобыла эта.

– Идиотка, блядь, – рявкает, обхватывая мой подбородок. – Когда я говорю завалить – ты нахуй звук скручиваешь.

– Камиль, мне больно.

– С проломленным черепом больнее. Решила, сука, возле лошади отношения выяснить. Наоралась?

– Я невиновата, что вокруг тебя все такие на голову отбитые.

Дикий рывком поднимается. В конюшне уже другие мужчины есть. Успокаивают лошадь, загоняя обратно в стойло. Закрывают.

– Тише, ласточка, – Камиль похлопывает её по шее. – Порядок. Не буйствуй.

Нормально так. Он свою лошадь утешает, а на меня кричит только! Вот пусть она дальше с ним и разбирается.

Я поднимаюсь, желая скорее убраться подальше. Не хочу тут больше находиться. Уж лучше в своей коморке.

– Кто отпускал? – Камиль перехватывает меня. – Ты шуруешь туда, куда я разрешаю.

– Мне плохо, – стону жалобно. – Я стукнулась, когда падала.

– Ты, блядь, стукнулась давно уже. Сказал же – нельзя орать. Животные резко реагируют на любые громкие звуки. А ты решила истерику закатить.

– Это нервный срыв называется. Ты когда кого-то похищаешь – будь готов к этому.

– Всё. Заебала.

По взгляду вижу – довела. Опять. И сейчас меня не кобыла, а её хозяин размажет. Поэтому я действую по старому плану, на опережение.

– Ой. Голова кружится.

Сама подаюсь вперёд к Дикому. Хватаюсь за его предплечья и глаза закатываю. Надеюсь, реакция у него хорошая.

Я даже осесть не успеваю, как мужчина уже подхватывает меня. Прижимает к себе.

Мне чудится, что бережно и мягко. На руках держит, пока я притворяюсь без сознания.

«Вот так и продолжай» – ёрничает внутренний голос. «Глаза закрыты и молчи, к чертям собачьим! Может так выживем».

Я следую совету. Всю дорогу до дома делаю вид, что так и не пришла в себя. Улыбку пытаюсь скрыть.

Приятно же. Что Камиль не спихнул никому из своей охраны, которая рядом семенит. Ну и пусть, что всю дорогу материт меня. Это мелочи.

Жизнь прекрасна. Копытом не прибило. На ручках поносили. Ещё и снова на мягкую кровать Дикого попала.

Вот такие радости теперь у меня.

Я резко начинаю захлёбываться. Ледяная вода стекает по лицу, заставляя резко подскочить.

– Что ты…

– Очнулась, – флегматично отзывается мужчина. – Док, можешь проверять её.

– Можно было нашатырным… Да, конечно.

Я недовольно смотрю на Дикого. Обязательно было так себя вести? И почему мне чудится, что он усмешку прячет?

Нет, если бы мужчина знал, что я притворяюсь – он бы нарочно меня на землю уронил. Он не из тех, кто долго терпеть будет.

Взрывоопасный и несдержанный.

– Плечо болит, – признаюсь я уже знакомому врачу. – И затылок. Когда падала. Вроде всё.

– Ничего серьёзного я не вижу, – заключает док. – Вроде порядок. Я могу обезболивающие дать и мазь. Противопоказаний никаких нет?

– Нет.

Я задумываюсь, но у меня никогда не было каких-то аллергий на лекарство. По крайней мере – ни о чём таком я не знаю.

– Беременность мы исключаем? – добродушно продолжает док. – Некоторые препараты нежелательно…