Багровая полутьма лишь кое-где подернута клочьями черного тумана. Майно сидит за маленьким столиком и задумчиво потягивает из высокого хрустального бокала красное вино Западного Граша. Каол плавает в блаженной невесомости, но страшная боль в шее туманит разум, заставляет бороться за каждый глоток воздуха. Взгляд Майно, направленный на Каола Трейна, спокоен и даже немного сочувственен.

– Так-так, мой мальчик, - неспешно протягивает Повелитель.
– Ты все-таки облажался.
– Каол не знает, что такое "облажался", но чувствует горячую благодарность судьбе за то, что это не очередной кошмар. Пожалуй, одной вечности этого удовольствия с него хватит.
– Я ведь тебя предупреждал…

– Хозяин… - хрипит Каол, пытаясь встать на колени, но проклятое тело не слушается его, все так же плавая в расслабленном блаженстве колдовского облака.
– Хозяин…

– Не дергайся, - приказывает Майно, делая успокаивающий жест рукой.
– Если бы я был на тебя зол так же, как вначале, то не стал бы тебя оживлять. Пожалуй, так и оставил бы на веки вечные в тех приятных снах. Но, по здравому размышлению, твоей вины здесь я не нашел. Выходит, что просчитался все-таки я.
– У Трейна лезут глаза на лоб. Чтобы Великий был в чем-то неправ? Да еще и сам в этом признался?
– Н-да. Полсотни Карателей - не велика потеря, но у меня поблизости больше ничего нет. Обидно, обидно.

Горячий стыд захлестнул Каола с головой. За ним отступает даже боль в шее. Пятьдесят против шести, из которых трое - мальчишка, девчонка и старик. Скажи ему кто, что они смогут ускользнуть - Каол бы даже смеяться не стал. Что толку смеяться над умалишенными? Но он не поймал. Упустил. Провалился. И виной всему Тилос, вшивый посланник Серого Князя. Однажды он уже унизил Каола в Приморской Империи, можно сказать, на глазах у всех. Теперь он унизил его второй раз. Мысленно Каол поклялся, что его жизнь не будет иметь другого смысла, пока этот выскочка жив.

– Даже и думать забудь, - насмешливо посоветовал ему Майно.
– Серый Князь тебе не по зубам. Он может на завтрак десятерых таких как ты съесть и даже не заморить червячка. Нет, паренек, ты уж оставь его лично мне. Остальных, впрочем, можешь забирать, я не возражаю.
– Его глаза сверкнули, он отставил бокал и наклонился вперед.
– Однако ты облажался, и не думай, что это сойдет тебе с рук.
– Он снова откинулся на спинку мягкого стула, его глаза потухли.
– Ладно, мой мальчик, о плохом мы поговорим позже. Недосуг мне с тобой болтать. Слушай меня, и слушай внимательно. Я даю тебе неделю - неделю на то, чтобы отлежаться. Мне плевать как ты будешь себя чувствовать после этого. Вероятно, все еще паршиво, но мне это не интересно. Затем явишься к Кантуру-мяснику по известному тебе адресу и будешь ждать дальнейших указаний. Усек?

– Да, Мастер, - прохрипел Каол.

– Вот и молодец. Помни - неделя, не больше. Впрочем, раньше вскакивать особого смысла тоже нет. Смотри, Каол, я умею награждать - но умею и карать. А ты в последнее время все больше меня разочаровываешь. И если ты подведешь меня еще раз, - Майно вытянул вперед руки со скрюченными словно когти пальцами, - я сверну тебе шею вот этими самыми руками! Свободен!

Словно порыв горячего ветра ударил Каола в лицо. Все вокруг заволокло туманом, тело снова отяжелело, отказалось повиноваться, резкая боль, зародившаяся где-то внутри затылка, хлестнула по глазам. Он рванулся изо всех сил, и туман рассеялся. Посланник лежал на мягкой постели, привязанный к ней шелковистыми, но прочными веревками так, что не мог двинуть ни одним членом. Его лба коснулось что-то холодное и влажное. Сквозь выступившие слезы он ухватил образ высохшей старушки, осторожно обтиравшей ему испарину с лица. В ее глазах медленно гасли характерные для связного мага искры.

– Какой же ты, милок, резкий, - осуждающе прокудахтала бабка.
– С переломанной-то выей - и так дергаться! Нет уж, касатик, пару дней ты у меня без движения полежишь, пока заклятье как следует не примется, а потом уж гуляй, коли хошь…

Каол глубоко вздохнул - шея страшно болела, но эта боль не шла ни в какое сравнение с болью из кошмаров - и потерял сознание.

Но сновидений больше не было. Никаких.

На следующее же утро, еще до завтрака, в гостевой дом заявился Ханкер. Глава стражи критически оглядел гостей, задержал взгляд на Ольге и чуть заметно пожал плечами.

– Я - Ханкер, ежели забыли, - сообщил он гостям, слегка поклонившись.
– Командую здешними вояками. Князь приказал обучать вас волшбе и военному делу. Орку - Заграту, если не ошибаюсь, - велено явиться к Жекару, он у нас главный по колдовской части. Молодым Всадникам - Темиру…

– Теомиру, - обидчиво поправил его тот.

– Теомиру, - согласно кивнул Ханкер.
– Прости, оговорился. Теомиру и Ольге положили заниматься рукопашным боем с утра, оружием ввечеру. Насчет матхи Хлаша указаний не было, но князь просил его помочь в обучении Теомира и Ольги, если матха захочет. Вопросы есть?

– Почему не помочь?
– задумчиво проговорил Хлаш.
– А чему учить-то будешь, вой? По какому Пути идешь?

– По тому же, что и ты, уважаемый Ведущий Дэрэй, - улыбнулся Ханкер. По обветренному лицу разбежались тонкие морщины, и сразу стало видно, что он куда старше, чем кажется на первый взгляд.
– Я и сам почту за честь выучиться у тебя чему-нибудь новенькому.

– Эй!
– обиженно возник Телевар.
– А я что? Болтаться без дела должен?

– Чтоб меня!
– пробормотал Ханкер.
– Прости, уважаемый, ты ведь тысячник Телевар, верно? Князь просил тебя явиться к Танзиле. Она у нас главная по иностранным делам и разведке, заместитель Тилоса по этому делу, когда князю погулять захочется. Танзила аж загорелась вся, когда о вашем появлении узнала. У нее тайного человека в ваших краях недавно убили, и она ругается так, что у меня аж уши жухнут…