– Интересно, - процедил Заграт, выпуская ворот трактирщика.
– Что дальше?

– Ничего, - жадно поглядывая на монету, развел руками трактирщик. Сказал, завтра-послезавтра они обратно поедут, снова спросят. Коли увижу что - заплатят золотом.
– Он на лету поймал брошенную Хлашем денежку и ловко спрятал за пазуху.

– И сколько тебе надо, чтобы про нас забыть?
– поинтересовался Хлаш.

– Да нешто я тать лесной?
– внезапно обиделся трактирщик.
– Я постояльцев разбойникам разным не сдаю, не какой-нибудь там… Себе дороже. Сегодня вас заложу, а завтра у меня и остановиться-то никто не захочет. И потом, - он кинул взгляд на неподвижно лежащего на кровати Тилоса.
– Я от этого парня ничего, кроме хорошего, не видал, а вы вон как о нем заботитесь. Пусть и сгорел его хозяин в пламени преисподней, что Пророк разгневанный на него выпустил, а все-таки негоже добро забывать. Другое дело, - он сочувственно вздохнул, - что шантрапы у нас хватает, а чужак тот не только со мною говорил. Так что узнают о вас те ребята, как пить дать узнают…

– Да, попали мы… - пробормотал Заграт, вопросительно глядя на Хлаша.
– Что делать будем, а, тролль-орясина? Валить отсюда надо, пока не поздно.

– Не торопитесь, - заявил хозяин.
– Вы, ежели не секрет, куда направиться хотите? Нет, я не то, чтобы вынюхиваю, все равно ведь завтра увижу, просто…

– В Талазену, - спокойно сказал Хлаш, опередив возмущенное ворчание Заграта.
– А что, есть предложения?

– В общем-то да, - хозяин поскреб щетинистый подбородок.
– Люди эти по Северному тракту к Грашу уехали, то есть совсем в противоположную сторону. А на Талазену сегодня днем из Граша большой обоз прошел. Далеко уйти он не должен, на ночлег встанет, поутру верхами вы его быстро нагоните. А там и охрана сильная, да и не нападут на вас прилюдно, не те у них повадки. А сейчас уходить резона нету, на ночной дороге только ноги лошадям переломаете. Поутру я вас разбужу до рассвета, с солнышком и отправитесь. Только… - он помялся.
– Я ничего такого в виду не имею, но не могли бы благородные господа вперед расплатиться? Утром в суматохе и позабыть что можно…

– Как скажешь, - пожал плечами Хлаш. Он отцепил от пояса кошель и аккуратно отсчитал деньги.
– Две монеты за лошадь, а?

– Да я бы и рад сбросить, но никак, - виновато пожал плечам хозяин.
– Времена и впрямь неспокойные, лошадей на замену я не скоро отыщу. А как я проезжим лошадей менять буду? Вы ведь всех, кроме одной, уведете.

– Ладно, не скули, - буркнул орк, подталкивая его в спину.
– Утром разбудишь, как обещал, а пока спокойной ночи.

На пороге трактирщик задержался и озабоченно взглянул на Тилоса.

– А не стоит-таки позвать ведьму?
– спросил он.
– Как-то нехорошо он выглядит, а вам завтра в путь. Она хорошо лечит, тут компресс, там пошепчет…

– Если ты имеешь в виду Танну, то она мертва, - ответил ему Хлаш.
– Мы шли мимо ее дома. Сосуд в мозгу лопнул.

– Ох ты, беда-то какая!
– сокрушенно хлопнул себя руками по бедрам трактирщик.
– А я-то думал ее позвать на поросей моих поглядеть, прихварывают они. Надо будет утром послать кого, чтобы похоронили по-человечески…

– Продаст он нас, - с сомнением сказал орк, когда за хозяином захлопнулась дверь.
– Слышали ведь, он из тех, кто в Пророка верят. А Тилос им в свое время здорово насолил…

– Серый Князь насолил, - поправил его Хлаш.
– Да и трактирщик вряд ли о том подозревает. А Тилос - одно, Серый Князь - другое. Это мы такие умные, что знаем. Всем напоминаю, кстати, про князя - забыть. Тилос, и точка. Но ведь прав хозяин - не уйти нам далеко впотьмах. Лошади ноги переломают, а на своих двоих - бессмысленно, верхами все равно догонят. Давайте-ка ужинаем, и спать. Утро вечера мудренее.
– Он широко зевнул.
– Мое дежурство последнее, предрассветное. Теомир, ты первый - не заснешь? Смотри, если не можешь, лучше так и скажи. Затем Заграт, потом я. Ольга отдыхает, ей надо быстрее силы восстанавливать. Чувствует мое сердце, потребуется нам еще собственный целитель.

В кромешной полуночной тьме - шорох у стены.

– Тилос?
– Заграт высветил маленький огонек на конце посоха.
– Очухался, поди. Жив?

– Да что мне сделается, коли голова каменная, - проворчал Тилос, усаживаясь на лежанке.
– Я уже пару часов как в себя пришел. Однако тяжела же рука у нашего друга Хлаша. Надо будет его поздравить - он первый, кто меня за последние полтора века достал. Или я старею?… - Он тщательно ощупал голову.
– Где мы?

– Деревня в паре верст от дома Танны. Трактир. Комната. Ночь.

– Улица, фонарь, аптека, - загадочно продолжил Тилос, слегка улыбнувшись.
– Бессмысленный и тусклый свет. Все было так с начала века и будет так. Исхода нет… Что новенького? Я имею в виду, какие планы на утро?

– Купили у трактирщика лошадей. Говорит, бродят тут какие-то по нашу душу. В сторону Талазены недавно прошел обоз, по холодку отправимся догонять. Авось в компании не тронут.
– Заграт прокашлялся.
– Ты… это… что делать собираешься? Если бы не очухался, мы бы тебя с собой увезли, а сейчас… В общем, ты здесь остаешься или с нами? Розыски-то тебя не касаются, не было твоего описания.

– Ты имеешь в виду, не захочется ли мне идти своей дорогой?
– удивился Тилос.
– Давеча вы себя такими раздумьям не утруждали. По башке - и в мешок, мол, не рыпайся лишний раз.

– Вид у тебя был такой, словно ты себе глотку резать собрался, - объяснил Заграт.
– Вот Хлаш тебя и приложил, чтобы с горя не сотворил с собой невесть что. Да нельзя же тебя вечно по маковке лупить, проще сразу кончить.

– Чтобы не видеть, как птичка мучается, - задумчиво подсказал Тилос.
– Гуманист ты у нас, однако. Нет уж, спасибо, я как-нибудь сам с собой справлюсь. Просто… слишком много всего сразу на меня свалилось.