Отряд остановился перед небольшими, саженей пять в высоту, воротами. Лже-посланник остановился, покачнулся, едва удержавшись на ногах, закашлялся, сплюнул на землю кровавую слюну. Потом, выпрямившись, из последних сил подошел к воротам и несколько раз стукнул большим железным кольцом. Несколько секунд стояла тишина, потом чей-то звучный голос спросил сверху:

– Кто такие и зачем явились сюда, к стопам Великого? Отвечайте немедля или умрите!

– Я Каол Трейн, - ответил лже-посланник, снова закашлявшись.
– Я… у меня были… пленники. Я должен был доставить их Великому…

– Я знаю тебя, Каол сын Трея, - ответил голос.
– И знаю о твоих приказах. Но я вижу рядом с тобой лишь горстку нерадивых солдат, бежавших из битвы. Почему ты здесь, если поручение не выполнено?

– Пленники освободились, - прохрипел Каол Трейн.
– Я пытался их остановить… но мои люди мертвы, кроме тех, кто стоит рядом. Их не смогло остановить и все войско гавани. Они идут за нами по пятам, и скоро будут здесь. Пусти меня, я должен доложить повелителю…

– Что доложить?
– насмешливо спросил голос.
– Что пять пленников перебили половину гарнизона гавани? Что ты с треском провалил даже такое простое задание? Что несколько месяцев ты гоняешься за бандой разномастного сброда и никак не можешь с ней справиться?… Нужен ли Великому такой доклад?

– По какому праву ты говоришь со мной таким тоном?
– гордо выпрямился лже-посланник.
– За свои провины я отвечу, но не перед тобой, а перед повелителем. Открой дверь, привратник, и пусти меня внутрь, или я…

– Что?
– все так же насмешливо спросил его голос.
– Обделаешься прямо перед дверью? На это тебя хватит, о хитроумный проныра.

Раздался глухой раскат грома, и высоко вверху распахнулось огромное окно. Прямо из скалы величаво выдвинулась площадка с перилами, а на площадке… А на площадке!…

– Повелитель… - ахнул лже-посланник, падая на колени.
– Прости меня, твоего раба, я не узнал тебя!… Не казни меня на месте, позволь сказать в свое оправдание…

Ольга почувствовала сильный удар под коленки и рухнула ниц. Рядом грохнулся Теомир, аккуратно опустился Заграт. Хлаш бережно положил тело Тилоса на землю и опустился рядом.

– Не казнить тебя на месте?
– ехидно спросил все тот же, хотя и немного изменившийся голос.
– Ладно, как скажешь. Казним где положено. Ты провалил дело по всем статьям, парень. Я не вижу, с какой стати оставлять тебя в живых. Впрочем, в память о старых заслугах я дам тебе шанс. Если ты сейчас развернешься и вместе с этим отребьем навсегда исчезнешь с глаз моих, я, так и быть, забуду о твоем существовании. Но если войдешь внутрь - не обессудь. Либо приведешь очень веские оправдания, либо подземелья Ледяного Замка примут тебя на постоянное жительство. Не слишком надолго, правда, - Майно засмеялся мерзким скрипучим смехом.
– Ну, что выберешь?

– Я выберу честь!
– гордо сказал "Каол Трейн", выпрямляясь.
– Прикажи впустить меня, повелитель, и я докажу, что не заслуживаю наказания - или умру.

– Ишь ты, гордый… - удивился Майно.
– Ну ладно, быть посему. Входи, сынок, послушаем тебя. Жду в приемном зале через пять минут.

Со звучным ударом гонга площадка поехала назад в скалу. Что-то музыкально тренькнуло, и перед Отрядом открылась вполне нормальная по размерам дверь.

– Вот, значит, как выглядит сам Враг, - задумчиво сказал Хлаш, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.
– Хилый старикашка в белом с бегающими глазами и мерзким смехом… Никогда бы не подумал.

– Тихо!
– оборвал его лже-Каол.
– Внутрь.

В последний раз оглянувшись на окружающий мир, Ольга вслед за Загратом вошла в Цитадель Майно. Дверь сама гулко захлопнулась за ней. Последний путь к отступлению закрылся.

За дверью обнаружился небольшой, но хорошо освещенный белым светом зал. Пол устилали толстые пушистые ковры, у стен стояли удобные на вид мягкие стулья и другие конструкции. Кажется, люди называли их "диванами" и "креслами", вспомнил Заграт. Внутри Цитадели давящее чувство заметно ослабло, и шаман понадеялся, что при необходимости сможет колдовать. А необходимость появится, в этом он был уверен. Эх, где бы раздобыть посох…

Еле слышно лязгнули хорошо смазанные решетки в дальнем конце помещения, и к компании приблизился закованный в груду железа человек. В руке он держал до усрачки красивый, но абсолютно бесполезный на вид, с золотой отделкой и драгоценными камнями, короткий меч. Человек отсалютовал компании.

– Каол Трейн, следуй за мной, - невнятно проговорил он сквозь опущенное забрало шлема.
– Солдаты, отправляйтесь в казарму пять третьего блока, вас проводят. Раненого, - он указал на безжизненное тело Тилоса, - оставьте здесь, нас предупредили. Лекарь сейчас появится.

Каол Трейн как подкошенный рухнул на ковер. Тилос змеиным движением соскользнул с плеча Хлаша на пол - руки тролля от неожиданности схватили воздух - и в перекате ударил закованного ногами в грудь. С жалобным скрипом железо вмялось в грудь человека. Тот, со страшным грохотом ударившись о стену, свалился на стоящее рядом кресло и больше не двигался. Его бесполезный меч упал на ковер.

– Время пришло, - глухо сказал Тилос, поднимаясь на ноги.
– Я вам больше не помощник, ребята. Спасибо за все, но наши дороги расходятся. Вам - туда, - он ткнул пальцем вверх.
– Мне - туда, - он указал вниз.