Его губы слегка коснулись ее шеи. Она бы не ощутила этого прикосновения, не будь так чувствительна к нему, к его физическому присутствию. Раф был подобен костру, горящему между ней и леденящей темнотой, охватывающей женщину в ночных кошмарах.

Алана наклонила голову, и ее губы коснулись тыльной стороны ладони Рафа. Она нежно целовала ее и не отпрянула в сторону, даже когда он повернул руку и провел по ее щеке.

Раф медленно наклонился, он не мог выдержать слез Аланы.

Он шептал ее имя, а губы касались ресниц, собирая серебристые капельки. Он ожидал, что она оцепенеет от его ласки, от сознания того, что зажата в западне: с одной стороны — его сила, с другой — гранитное лицо горы.

Женщина подставила щеку его губам, слегка наклонившись вперед с сияющими от перепол-нивших чувств глазами. Он целовал ее в самый уголок рта, осторожно слизывая, скопившиеся там слезинки, пока лицо не стало сухим.

— Ты готова спускаться вниз? — нежно спросил Раф.

Алана прерывисто вздохнула, затем из-под руки Рафа взглянула на скалы, беспорядочно громоздившиеся внизу.

Все закружилось. Она закрыла глаза и тяжело повисла на нем.

Раф увидел, как Алана побледнела, прежде чем почувствовал, что ее ногти впились ему в руку, а ноги задрожали. Он быстро наклонился вперед, телом прижав Алану к скале, чтобы она не свалилась вниз.

— Не бойся, — мягко, но настойчиво произнес Раф. — Я не собираюсь держать тебя, я не причиню тебе боль.

Алана на секунду напряглась, затем вздохнула и кивнула головой, говорить она не могла.

Когда Алана благосклонно отнеслась наконец к его присутствию и уверениям, чувство облегчения неожиданно охватило Рафа: он вдруг стал таким же слабым, как и она.

С расслабленностью пришло и страстное желание, преследовавшее Рафа с тех пор, как он вернулся и обнаружил, что женщина, которую он любит, стала женой другого человека… Желание и ярость, подобно кислоте, уничтожали Рафа каждый раз, когда ему на глаза попадались фотографии Аланы и Джека, «прекрасной провинциальной пары» с озаренными счастьем улыбающимися лицами на обложках миллионов альбомов.

Раф безжалостно подавил возникшее было желание и разъедающее чувство ярости. Он старался не обращать внимания на нежное тепло прильнувшего к нему тела, когда прижал ее к холодному граниту.

— Я поддержу, пока у тебя не перестанет кружиться голова. — Его голос звучал ровно, спокойно. — Скажи мне, когда сможешь опять спокойно стоять.

С закрытыми глазами Алана наслаждалась звуками его низкого голоса, теплом тела, его успокаивающими словами и терпением. Если он не осуждает ее за глупую выходку, за этот страх, то и она не будет ругать себя за это.

— Алана? — позвал Раф, но он не мог спокойно смотреть на ее лицо. Беспокойство заставило его голос звучать резко, почти грубо.

— Все в порядке, — отозвалась Алана. И когда она заговорила, то поняла, что действительно уже все в порядке. Когда исчезло чувство отвращения к самой себе, когда она перестала бояться собственного страха, она могла разумно реагировать на все происходящее.

Сила Рафа и его близость вызвали в Алане ощущения, какие и должны были вызвать: Раф скорее защищал, а не угрожал ей. Она вздохнула и почувствовала, как уменьшается дрожь в коленях.

— Ты не напугал меня, Рафаэль. Я просто смотрела со скалы вниз.

Он шумно вздохнул.

— Не очень-то хорошая затея, моя дорогая.

Алана слегка улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.

— Я поняла это слишком поздно, — произнесла она. — А сейчас, может быть, ты подскажешь, как мне спускаться вниз с этого проклятого выступа с закрытыми глазами.

— Грациозно, спокойно и быстро, — прошептал Раф, слегка касаясь губами ее шеи, не заботясь о том, чувствует ли она его ласку. — Как все, что ты делаешь.

— В том числе и завязываю узлы на твоей леске, — парировала Алана.

Ее голос звучал почти спокойно, но глаза были плотно закрыты.

— И особенно, как ты завязываешь узлы на леске. — Раф ласково рассмеялся в ее волосы. — Готова?

— Вязать узлы? По-моему, я просто рождена для этого. Мне даже не требуется практика. Прекрасная путаница с первой попытки.

Затем Алана глубоко вздохнула.

— Раф, — нежно произнесла она, — я действительно не хочу открывать глаза.

— А как же ты намерена восхищаться великолепнейшими узлами, которые ты вяжешь?

— По системе Брайля [1] , — кратко ответила она.

— Хорошо, Брайль так Брайль. — Раф на секунду задумался. — Чтобы система сработала, мне придется быть рядом с тобой, Алана. Иногда я буду брать твою ногу и ставить ее на нужное место, буду держать тебя или даже подниму.

— Нет.

Затем она заговорила быстро, отчаянно, с желанием быть уверенной, что Раф поймет, насколько это возможно.

— Не поднимай меня, Раф. Пожалуйста. Это самое ужасное в моих видениях — мое тело высоко поднято, а затем падает, падает, и Джек… О Боже, — в ужасе проговорила она. — Джек. Он упал в темноту, на скалы, а вокруг грохочет вода, и он погиб и…