Мои колени высоко поднимаются из воды, когда я пытаюсь делать большие и быстрые шаги.

Когда я прохожу половину пути, шею начинает покалывать, а осознание происходящего проникает в мои кости.

Интуиция подсказывает, что у меня есть считанные секунды, чтобы найти укромное место, прежде чем он спустится ко мне.

Я преодолеваю ручей и поднимаюсь по противоположному склону так быстро, как только могу, отчаянно впиваясь пальцами в землю, чтобы создать опору для подъема.

Легкие словно взрываются, когда я достигаю ровной земли и встаю, срочно осматривая возможные места для укрытия.

Вот массивное дерево, одно из самых больших, которые я когда-либо видел, с такими же огромными и похожими на щупальца корнями. Я огибаю его, пока не нахожу компактный проем между сучьями, частично скрытый травой и поваленным стволом.

Этого будет достаточно. Надеюсь, я ушла достаточно далеко, чтобы он не нашел меня здесь.

Не раздумывая, я опускаюсь на колени и пролезаю в отверстие головой и руками вперед. Я не смогу поместиться в ней всем телом, хотя для своего возраста я всегда была маленькой, но кустарник обеспечит мне необходимое укрытие.

Я стараюсь уместиться в ней компактно, сжимая конечности, чтобы вместить как можно больше своего тела, а затем жду.

Темнота кромешная, и я ничего не вижу.

Я пытаюсь прислушаться, нет ли шагов, но все, что я слышу, — это кровь, бьющаяся в жилах, адреналин, проносящийся по телу, и громкое биение сердца, отдающееся в ушах.

Сочетание этих трех звуков полностью оглушает меня.

Кажется, что я прячусь долгие минуты, может быть, даже часы, но я уверен, что прошло всего несколько секунд, когда я чувствую, как пальцы обхватывают мою лодыжку и ужас сжимает мои легкие, прежде чем меня злобно вытаскивают из норы.

Я кричу и тщетно пытаюсь ухватиться за мелкие корни в норе, чтобы остаться незамеченной, хотя меня уже нашли, но меня выдергивают одним ловким движением, а затем укладывают на спину и прижимают к земле, заставляя посмотреть в пару безумных черных глаз.

— Нашел тебя.

Сердце громко стучит о стенки моей груди, но на этот раз совсем по другой причине: я открываю глаза и вижу Феникса, который ухмыляется мне вслед.

У него еще детское лицо, но я знаю, что однажды он станет невероятно красивым. Он уже сейчас такой, но это особенно заметно, когда он смотрит на меня с победным выражением лица.

Его глаза настолько черные, что кажется, если я буду долго смотреть в них, то смогу перенестись сквозь время и пространство в неизведанный мир, где есть только я и он.

Они полностью захватывают меня своей интенсивностью и держат в плену. Он не любит моргать, поэтому отвести взгляд очень сложно.

Он откидывает прядь с моего лица и шепчет.

— Ты хорошо сопротивлялась, дикарка.

Мой желудок сжимается от комплимента и нового прозвища, а мое маленькое глупое влюбленное сердце делает счастливые кувырки за закрытыми дверями.

Последние три месяца не привели к тому, что моя одержимость соседским мальчиком ослабла, даже наоборот.

Она только усилилась в своей пылкости.

Невозможно пытаться забыть об этой влюбленности, особенно когда я вижу его каждый божий день. С сентября мы также ходим в одну школу, где у нас много общих уроков.

Когда звенит звонок, мы выбегаем из дверей школы и вместе едем домой на велосипедах. Когда я жду, что он и Астор повернут налево к своему дому, они поворачивают направо к моему, или наоборот.

Мы играем вместе до самого вечера, в будни, как и в выходные, и никогда не устаем от общества друг друга.

И хотя я утверждаю, что мне ближе Астор, что он мой лучший друг, Феникс — единственный, кто занимает мои мысли. Он тот, кто может украсть мое внимание, едва произнеся пару слов и бросив в мою сторону взвешенный взгляд.

Астор может быть солнцем, но Феникс — это затмение.

Он легко перекрывает солнечный свет и окутывает мой мир тьмой, которой я бессильна противостоять. Да я и не пытаюсь.

Хотя моя одержимость растет с каждым днем, я не уверена, что он вообще меня замечает. Я знаю, что мы друзья, но не думаю, что он увидит во мне что-то большее, когда мы станем старше.

В школе он так же популярен, как и Астор, если не больше. Другие девочки всегда смотрят на него издалека, демонстративно хихикают, надеясь, что он заговорит с ними.

Когда он это делает, они щебечут, как гарпии, о которых я читала в книгах по греческой мифологии, а мне остается только скрипеть зубами и смотреть, как он легко втягивает их в свою неотразимую ауру.